Черный-черный дом полностью

Я встаю, принимаю обжигающе горячий душ и пью крепкий кофе. Кладу фотографию Роберта рядом с ноутбуком и начинаю искать в «Гугле» изображения ворон, пока не нахожу одну с черными хвостовыми перьями и серым телом, с острым, изогнутым клювом. Похожие по внешнему виду и размерам на черных ворон, серые, или «капюшоновые», вороны обитают в Северной и Западной Шотландии и Северной Ирландии. Серые вороны часто упоминаются в кельтской и скандинавской мифологии и ритуалах. Я вздрагиваю, натягиваю худи и выхожу на улицу. Сегодня на безоблачном небе ярко светит низко стоящее солнце. Я бросаю взгляд на ферму, прежде чем обойти «черный дом» сбоку. Открываю крышку мусорного бака. Две вороны лежат бок о бок: черно-серые тела, грязно-коричневые стержни перьев, глубокие темные глазницы. Нужно ли мне хранить их как некую улику? Для чего? Они – знак угрозы? «Возвращайся домой»? Некий сигнал? Я думаю о тонком месте, о котором говорил Чарли. Там, где порядок встречается с хаосом. И это меня злит. Если это угроза, – а такое вполне вероятно, учитывая, как меня приняли здесь, и тот факт, что я до сих пор уверена, будто кто-то следил за мной в темноте, – то я демонстрирую тому, кто это делает, именно то, чего он хочет. Реакцию. Но это я могу контролировать.

Захлопываю крышку и возвращаюсь в дом. И заставляю себя отправиться через мыс к ферме Уилла Моррисона, не поддаваясь искушению накраситься или переодеться во что-то получше худи. Вблизи видно, что коттедж недавно выкрашен в белый цвет и в него ведет большая красная дверь. Рядом с ней – резная деревянная табличка: «Tuathanas Àrd Chreag»[18]. Я колеблюсь, подняв сжатую руку. «Это всего лишь обычное дружеское приветствие. Это знакомство с местными, вот и всё».

И тут большая красная дверь открывается, и в проеме возникает Уилл. Слишком большой, слишком яркий и слишком похожий на себя вчерашнего.

Он ухмыляется.

– Ты опоздала.

Я бросаю взгляд на часы. Сейчас едва ли половина девятого.

– Я проснулся в пять часов, – сообщает Уилл, складывая руки на груди и прислоняясь к дверному косяку. Я делаю вид, будто не замечаю его загорелых и сильных предплечий. Снова. И когда он смотрит на меня слишком долго, беспокойство в моем животе перерастает в нечто иное, и это ничуть не лучше. – Ждал тебя.

Я откашливаюсь, не обращая внимания на жар, который ползет от моей груди вверх по шее.

– Входи, – говорит Уилл, отступая назад, чтобы открыть дверь пошире.

Жилой дом на удивление маленький. Крошечная кухня рядом с еще более крошечной ванной. Выкрашенная в белый цвет гостиная с массивной мебелью и глубоким камином. Пахнет торфом и сосной.

– Здесь не так много всего. Юэн построил его около восьми лет назад, как раз перед тем, как я начал заниматься земледелием. Гостиная, ванная и кухня. Наверху только две спальни, – объясняет Уилл, кивая на узкую крутую лестницу. – Потолки там практически сплошная крыша, если не считать мансардных окон. Хочешь экскурсию?

– О, нет, – отвечаю я и с ужасом понимаю, что мысль о том, чтобы оказаться с ним в одной спальне, кажется мне более интимной перспективой, чем даже танцы на кейли. – Всё в порядке, спасибо.

Он направляется на кухню.

– Хочешь кофе?

Я не хочу. Мой желудок все еще восстанавливается после первой порции, но это предложение дает мне возможность увеличить расстояние между мной и ним.

– Кофе было бы здорово, спасибо.

Когда Уилл возвращается, причем слишком быстро, я успеваю отступить назад, когда он протягивает мне кружку. Наши пальцы коротко соприкасаются, и на этот раз меня действительно словно током ударяет.

– Есть еще одна шотландская традиция, о которой ты, возможно, не знаешь, Мэгги. – Он снова смотрит на меня с медленной, добродушной ухмылкой и кивает в сторону окна гостиной. – Никогда не теряй ни минуты солнечного света.

Мы идем на запад, мимо «черного дома».

– Видишь все эти темные шрамы на болотинах? – говорит Уилл, указывая землю за дорогой. – Это разрытые торфяники. Скоро мы будем их пожинать.

– Кто – мы?

– Вся деревня, весь остров. В начале апреля начнем снимать дерн, а настоящая работа, нарезка торфа, пойдет в мае. – Он улыбается мне. – Тяжелая, черт возьми, работа, но это лучшее время года. Родственники приезжают отовсюду, чтобы помочь, а когда все готово, мы устраиваем роскошную вечеринку. Она длится несколько дней.

Я улыбаюсь в ответ.

– Сомневаюсь, что тогда я еще буду здесь, так что…

– Никогда не говори «никогда», Мэгги.

Я откашливаюсь.

– Это твои?

Уилл смотрит на полдюжины овец, разлегшихся на дороге впереди.

– Да. Оранжевый и фиолетовый цвет меток – мой.

Он хлопает в ладоши, когда мы подходим к ним, и они медленно встают, злобно блея, а затем уходят на травянистый луг.

– Разве они должны быть здесь?