Чтение не отвлекало меня от слежки за подъездом. Хотя я и представлял, что в ближайшие полтора часа ничего интересного (для меня) около дома Тороповых не увижу. Просмотрел газету в поисках отчёта о матче нынешнего Чемпионата СССР по футболу между московскими клубами «Спартак» и «Динамо». Коля мне утром сообщил, что москвичи сыграли между собой вничью. Но в газете об этом не было ни слова. Зато я нашёл заметку о том, что «соперники киевских динамовцев в предстоящем 14 мая в швейцарском городе Базеле футбольном матче розыгрыша Кубка обладателей кубков — футболисты будапештского „Ференцвароша“ выиграли очередной матч чемпионата Венгрии у команды „Печ“…»
Я улыбнулся: вспомнил, как смотрел вместе с папой в «том» мае матч между киевским «Динамо» и клубом «Ференцварош» из Будапешта. Финал Кубка обладателей кубков. На время матча мы с отцом даже позабыли о свалившихся на нашу семью неприятностях. Дружно вопили от радости, когда Владимир Онищенко забил первый гол. Радовались, и когда Онищенко ещё в первом тайме удвоил преимущество «Динамо». Нашему счастью не было предела после третьего гола в ворота «Ференцвароша». Его забил Олег Блохин, ставший лучшим бомбардиром Чемпионата СССР по футболу тысяча девятьсот семьдесят пятого года и вторым после Льва Яшина советским футболистом обладателем награды «Золотой мяч».
Я свернул газету в трубочку, посмотрел на часы. Провожал взглядом пролетавших над детской площадкой птиц и спешивших по своим делам пожилых женщин, помахивавших сетками-авоськами. Уже в прошлом месяце я догадался, кто именно сегодня явится в квартиру Тороповых. Его я сейчас и высматривал — не обращал внимания на случайных прохожих. Ни подростки, ни пенсионерки не вызывали у меня подозрения. Не подозревал в преступных намерениях я и игравших сейчас в домино мужчин (но не выпускал их из поля своего зрения — на всякий случай). За час до предполагаемого времени убийства я заметил шагавшего через двор человека. Невольно вскинул от удивления брови. Потому что узнал своего младшего брата.
Кирилл шагал через двор неторопливо и словно нехотя. Смотрел себе под ноги — не по сторонам. Выглядел задумчивым и печальным. Он шёл к Тороповым. Я в этом убедился, когда Кирилл вошёл в первый подъезд.
— Как интересно, — произнёс я.
И тихо спросил:
— Каким ветром тебя сюда занесло, малой?
Спросил я сам у себя. Потому что Кирилл меня, наверняка, не услышал. Мой младший брат сейчас уже поднимался по ступеням лестничных пролётов к квартире родителей Наташи Тороповой.
В подъезде, где находилась квартира Тороповых, мой младший брат пробыл тридцать семь минут (время я засёк по своим наручным часам). На улицу Кирилл вышел хмурый. Он нервно покусывал нижнюю губу. Прятал руки в оттопыренных карманах брюк. Меня Кир заметил не сразу. А лишь когда я его окликнул (с ветвей абрикоса, что рос около первого подъезда, вспорхнула стая испуганных звуками моего голоса и отчаянно чирикавших воробьёв). Кирилл обернулся, отыскал меня взглядом. Я прочёл удивление в его взгляде. Заметил, как Кирилл неуверенно улыбнулся. Переступил бордюр, шагнул на заасфальтированную дорожку, подошёл к брату.
Пробежался взглядом по его одежде. Заметил на боку белой футболки Кира бурое пятно: размером примерно с пятикопеечную монету. Там же, где оно было и «тогда». Пятно крови. Свежее.
— Серый? — сказал Кирилл. — Как ты здесь оказался?
Кир пристально посмотрел мне в глаза. Он не вынул из карманов руки. Я отметил, что Кирилл не прятал взгляд. Мой младший брат выглядел удивлённым, слегка смущённым. Но не испуганным.
— Лена попросила меня заглянуть к Тороповым, — ответил я. — Ну а ты-то, малой, здесь что делаешь? Или ты забыл, о чём мы с тобой договорились?
Росший около подъезда Тороповых абрикос давно отцвёл, покрылся зелёной листвой. Он сейчас скрывал от меня два окна второго этажа, из которых доносилась бодрая музыка, и где голос диктора телевидения зачитывал новости. В эти звуки радио и телевидения вплеталось чириканье прятавшихся в листве абрикоса птиц и звучавшие на детской площадке звонкие голоса.
Я отметил, что за такой какофонией вряд ли кто-то из собравшихся во дворе людей услышал бы раздавшиеся на четвёртом этаже в квартире Тороповых крики. Да и не заметили бы они входящих в первый подъезд людей: до детской площадки от него было далеко, а от игравших в домино мужчин вход в подъезд (как и подходы к нему) загораживали давно не стриженые высокие кусты.
Кирилл щурил глаза от яркого солнечного света (солнце застыло в небе почти над нашими головами). Он не отводил взгляда от моего лица. Смотрел на меня смущённо, но с затаённым вызовом. Будто ребёнок, что ослушался строгих родителей и теперь держал перед ними ответ. Мой младший брат вынул из кармана правую руку и пригладил волосы у себя на голове (словно оттягивал время ответа).
— Серый, я помню, что ты говорил, — произнёс Кирилл. — Я сегодня почти никуда и не ходил. Только в нашей общажной столовке поел. И к родителям в посёлок не поехал. Но… это… я же договорился с Наташкой. Она бы завтра меня ждала.
