Страх облучения стал массовым не сразу. Лучевая болезнь коварна — не считая лёгкой тошноты, которая начинается через пару часов, а потом проходит, основные симптомы проявляются только через несколько дней. Понадобилось почти две недели и десяток нелепых смертей, что вбить это в голову каждому. Тогда возник страх. Как тут не бояться, когда на твоих глазах товарищи теряют волосы и начинают выблёвывать внутренности? У многих страх этот вышел за рамки разумного и превратился в натуральную радиофобию.
Сама Маша, всё взвесив, была за то, чтобы переждать ураган. Она надеялась, что и лейтенант не будет потакать ничьим психозам. А то в таком несработанном подразделении дисциплина полетит к чёрту.
Но тот и не думал показывать слабину.
— Сворачивай вон там, — скомандовал он водителю.
Мог бы и не уточнять, дорога была всего одна. Путь прямо преграждал упавший рекламный щит.
Здание стояло особняком, на значительном расстоянии от других, которые уже скрылись из глаз, заслонённые снежными вихрями. Потеряв часть крыши, оно всё равно гордо возвышалось над соседями, от которых остались лишь почерневшие остовы. Его возвели лет пять назад и явно с учётом завышенных требований сейсмобезопасности.
Лучшего места для стоянки было не придумать, потому что в таком доме должно найтись более-менее защищённое от пыли помещение, где можно будет разоблачиться. Сидеть во время привала в «скафандрах» и противогазах — удовольствие на любителя.
— Здесь тормозни, — Ефремов указал на подъездную дорогу, которую когда-то окружала аллея голубых елей. Теперь все они лежали макушками на восток, сломанные взрывной волной как спички.
На территорию жилого комплекса они заехали через ворота в поваленном ажурном заборе с претензией на барокко. Будь здесь сторожка охранника, группа в ней и остановилась бы, но периметр, похоже, контролировался видеокамерами, а ворота открывались автоматически.
Их путь лежал через обширную автостоянку, на которой глаза разбегались от обилия дорогущих тачек. Теперь за этот мёртвый металлолом никто не дал бы и банки сайры в масле.
— Хороший дом… — пробормотала себе под нос Мария. — Квартирки тут, наверно, дорогие.
— Занимай любую, — услышал её Иван, шагавший поодаль. — Только на новоселье пригласи.
— Отставить базар, — прозвучал голос командира. — Да растянитесь вы, чего в кучу сбились?
Здание нависало над ними сумеречным утёсом всех своих двенадцати этажей. Чернышёвой оно напомнило замок из фильма про вурдалаков. Она заметила, что выгорела дочерна только одна его сторона — западная, в то время как другая смотрелась почти нетронутой. Портило дело только отсутствие стёкол в дорогих деревянных рамах. Впрочем, не всех — пару раз лучи фонариков отразились от блестящей поверхности. Эти, наверно имели хорошее бронирование.
Вокруг дома не было привычного завала из шифера и кирпичей, только несколько кусков металлочерепицы и отделочных материалов. Маша помнила, что такие повреждения квалифицируются как слабые. «Пригодно для заселения после планового ремонта».
Вот только не стала бы она там селиться. Не нравились ей эти тёмные окна. Конечно, начальству видней, но она предпочла бы остановиться в менее приметном месте. Пусть оно будет напоминать развалины Колизея, зато там было бы меньше шансов наткнуться на чужих. Да что там руины… Она согласилась бы переждать и в самой машине.
Девушка поёжилась, представив, что её могут держать на прицеле. Она понимала, что их меры предосторожности годятся только от дилетанта. Серьёзные люди разделают их под орех раньше, чем они заметят опасность. Оставалось надеяться, что таким нечего делать в этом гиблом месте.
— А нас там не завалят? — озвучил её опасения Иван.
— Волков бояться, в лесу не валяться, — тупо скаламбурил его сосед, слегка разрядив обстановку.
Снег кружился вокруг них косматыми смерчами. Казалось, он больше не падал сверху, а, наоборот, поднимался восходящими потоками обратно в небеса. Снежинки со скрипом тёрлись о стекла противогазов, зато, по крайней мере, не налипали на них, как неделю назад, когда температура плясала около нуля.
— Так, двигаемся быстро, но тихо, — в тысячный раз инструктировал их Павел. — Кто будет топотать как слон, заставлю идти босиком. В здании не толпимся и не орём. Когда разделимся, все переговоры по рации и только по существу.
Сама обстановка не располагала к пустому трёпу. Подъезд встретил их тишиной, которой подошёл бы эпитет «зловещая». Они ступали осторожно, стараясь не создавать шума.
Маша была наслышана про дураков-поисковиков, которые, входя в здание, на разные голоса кричали: «Эй! Есть тут кто живой?», а потом получали от этого живого пулю в спину. Причём стрелявший человек мог и не быть мародёром. Законный владелец имел даже больше оснований на применение оружия. Так что это палка о двух концах. Иногда открыто обозначить себя значит избежать столкновения, показав, что ты пришёл с миром. И, наоборот, в того, кто подкрадывается аки тать в ночи, сам бог велел залепить из всех стволов.
