Она и так поднялась поздно, но шести часов сна ей хватило, чтобы восстановить силы. В пятницу Машенька отдежурила ночную смену в больнице и вернулась домой под утро, усталая, но не вымотанная. Работу свою она — редкий случай! — действительно любила, получая удовольствие от труда, который многим показался бы неблагодарным и, самое главное, мало оплачиваемым. Живи она одна, всей её получки хватало бы только на квартплату плюс минимум продуктов. И это при том, что в еде она была непритязательна, обходясь без чёрной икры и предпочитая пиво вину и шампанскому. Периодически, конечно, зарплату ей, как и всем бюджетникам, повышали. Но через две недели после указа как по волшебству цены в магазинах и коммунальные тарифы повышались ровно настолько, что вся прибавка оказывалась съеденной.
Но девушка не роптала на судьбу, это было не в её характере. Она была вполне довольна по двум взаимосвязанным причинам. Во-первых, деньги не были для неё главным, иначе она предпочла бы другую стезю делу последователей Эскулапа. Машу согревало осознание того, что её работа приносит людям куда более реальную пользу, чем, к примеру, деятельность юриста или банковского служащего.
Ну а во-вторых, она жила не совсем одна, и её личный бюджет гораздо сильнее зависел от цен на фрукты на городском рынке, чем от цен на нефть на мировом. Руслан был её однокашником, но вместо интернатуры и скальпеля выбрал прилавок. И не прогадал. Теперь он был представителем мелкого бизнеса с перспективой перехода в средний, не имел проблем ни с бандитами, ни с налоговиками и вполне подходил на роль спутника жизни. Они давно могли бы оформить свои отношения, но всё как-то руки не доходили.
«Ничего, успеется, — говорила себе Чернышёва, которая могла бы уже полгода называться Аскеровой. — Время есть».
Она никогда в этом не сомневалась. Разве может что-то помешать её планам? Если только небо упадёт на землю.
Это был самый обыкновенный день. Выходной. Большинство работающих людей, исключая бедолаг, вынужденных трудиться по субботам, ждали его с нетерпением, предвкушая время, которое можно провести с пользой для организма. Конечно, каждый вкладывал в эти слова разный смысл. И предвкушали разное. Кто поездку с друзьями на рыбалку, кто поход по магазинам, а кто — и таких оставалось немало — новый фронт работ на своих шести сотках, дань постиндустриальной цивилизации натуральному хозяйству. Но каждый был по-своему счастлив.
Всё было как обычно. Телевидение крутило глупые ток-шоу, интервью с какими-то дутыми «звёздами» и скучными политиками, репортажи про то, как с каждым днём крепнет страна под мудрым руководством человека, фамилию которого месяц назад никто не знал. Они перемежались сериалами, по больше части отечественными. В большинстве из них спецназовцы или десантники, не мудрствуя лукаво, мочили бородатых террористов в сортирах, не забывая отвесить пинка иностранным агрессорам и их наймитам. Именно этот жанр потеснил бандитский эпос, угрожая окончательно занять его нишу. У этой эпохи были свои герои, и в ней не было места какому-нибудь Саше Белому, которого никто и не помнил. В неё не вписался и «Брат», который хоть и показывал Америке кузькину мать, но всё же не годился в качестве образца для защитников «суверенной демократии». Слишком уж независим.
Ещё были выпуски новостей. Хоть и не такие зрелищные, они были пострашнее любого фильма ужасов, особенно если уметь читать между строк. Но Машенька не смотрела их принципиально. Нельзя сказать, что в своём оптимизме она была слепа. Иногда она чувствовала, что с миром, который её окружает, что-то происходит. Он меняется, и не всегда лучшую сторону. Но всё это было далеко и неправда. Всё это не могло затронуть её спокойный и надёжный мирок.
Чернышёва вышла из полутёмного подъезда на улицу и окунулась в тёплый океан летнего воздуха, согретого лучами августовского солнца. Если ещё вчера от жары плавился асфальт и мозги у редких прохожих, а на капоте автомобиля, оставленного на солнце на часок, можно было изжарить шашлык, то сегодня температура была оптимальной. За день она упала градусов на десять. Похоже, осень, наконец, вступала в свои права, и уже не за горами были слякоть, первые заморозки, гололёд, а там и суровая сибирская зима с метровыми сугробами, которой не страшно никакое глобальное потепление.
Дышалось легко. Маше казалось, что она перенеслась на средиземноморский курорт, где-то там, за домами, плескалось тёплое море с пальмами по берегам. Если бы не серые девятиэтажки, которые ещё не успели снести и заменить модерновыми высотками, то иллюзия была бы полной.
Маша шла по залитым солнцем улицам города, который уже успел стать для неё родным и привык к ней так же, как она привыкла к нему. Она переехала в Новосибирск шесть лет назад, чтобы учиться в медицинской академии, и теперь чувствовала себя здесь как дома.
