Зато другая находка пришлась очень кстати. Фонарик был маленьким, плоским и легко умещался в ладони, но при нажатии на кнопку давал луч слепяще-яркого белого света. При этом в пластмассовом корпусе не было ни разъёма для подзарядки, ни гнёзд для батареек. Когда Александр сообразил, что к чему, его радость не знала предела. Он понял, что перед ним был «вечный» фонарик — выбор охотников, туристов и прочих любителей побыть вдали от цивилизации. Данилов вспомнил рекламу подобной вещи в каком-то телемагазине. Если верить ей, такая штука не требовала ни зарядки, ни даже замены лампочек. Принцип её действия был основан на законе Фарадея. Если встряхнуть фонарик, то магнит высокой мощности начинает перемещаться внутри катушки с проводом. Ток, индуцированный в катушке, заряжает конденсатор фонаря, от которого получает питание светодиод.
Не веря своей удаче, Данилов прибрал замечательную вещь в карман. Но свой старый фонарь он не подумал выбрасывать, тем более что располагал теперь солидным запасом пальчиковых батареек.
Еды было немного, причём деликатесами здесь и не пахло — шесть банок мясорастительных консервов с большой примесью явно трансгенной сои, немного лапши, крупы и картошки. Пузырь дешёвой водки. Ни икры красной, ни икры чёрной, ни заморской баклажанной. Ничего, сойдёт. И водяра тоже — раны промывать. Но только не душевные.
Ещё одной находкой оказалась походная карта с карандашными пометками, смысл которых Саша даже не пытался понять. По всему было видно, что уголовник подготовился заранее, ещё до холодов, что характеризовало его как не совсем пропащего идиота. Другой вместо «аляски» взял бы ещё один рюкзак под хабар. Зачем зимняя куртка и валенки, когда по календарю начало осени? Видимо, ещё в начале сентября в голову лихого человека закралась смутная догадка, и тогда он украл или отобрал эту одежду. Вряд ли мужик слышал про ядерную зиму, скорее сработала крестьянская смекалка.
Куда он шёл? Домой, к своей бабе? Если только не к скупщику краденного. Как бы то ни было, он торопился. Ночевал в машинах, кафешках, сараях. Наверное, думал, что органы уже идут по следу. Ха! Бегут и спотыкаются. Половина уцелевшей милиции занята тем же делом, что и этот громила, вторая спасает себя и свои семьи.
Он идёт, и снег тоже. И ветер дует… Ветер на всём белом свете, как у Блока в поэме. Холодает. Мародёр хочет добраться до жилья и передохнуть, но решает, что беды не будет, если посидеть минут пятнадцать, дать отдых ногам. А там, глядишь, найдётся какой-нибудь домишко и получится выспаться как следует.
Вот он выбирает место, более-менее защищённое от ветра, снимает с плеча сумку, усаживается, не выпуская из виду свою поклажу, потом достаёт бутылку. Всего пару глотков для сугреву. Ему действительно становится теплее, тело расслабляется, никуда идти уже не хочется. Снег всё падает, но холода больше нет. Совсем.
Так неизвестный вор стал иллюстрацией в книжке, предназначенной для проведения антиалкогольной кампании. Но судьба оказалась милосердна к нему — его смерть была лёгкой. Он не мучился, как те, на шоссе, или другие, придавленные бетонными плитами в городе. Про умерших от лучевой болезни нечего и говорить.
Данилов ещё раз взглянул на сидящий труп. Парень знал, что пора переходить к самой неприятной части программы. Он до конца надеялся, что делать этого не придётся, верил, что найдёт магазин или брошенный дом, откуда можно будет позаимствовать тёплую одежду без пререкания с хозяевами. Но, как назло, вокруг таких не было, а ближайший населённый пункт, судя по карте, лежал аж в пяти-семи километрах по прямой.
Александр был уверен, что не осилит и половины. Холод уже почти не беспокоил его, и это было самым плохим знаком. Если вначале кожу лица жгло, кости ломило, а онемевшие пальцы кололо иголками как на допросе в гестапо, то теперь все болевые ощущения исчезли.
Зато пришла слабость, которая с каждой минутой овладевала им всё сильнее. Хотелось присесть, а лучше прилечь. Саша догадывался, что это означает. Выбор был простым — прибегнуть к последнему средству или встретить свой последний час.
Из всех мертвецов только этот шакал и был одет по-зимнему, остальные бедняги закутаны в тряпки как солдаты разбитой армии Наполеона. Пусть покоятся с миром, он не будет их тревожить. Если кому-то придётся поделиться с ним одеждой, то пусть это будет тот, кто сам явно снял её с чужого плеча.
Александр уже начинал стягивать валенок с холодной окоченевшей ноги, когда его передёрнуло. Это запоздало взбунтовалось его прежнее «я», то, что осталось в нём от интеллигентного юноши из Новосибирска. Та часть, которая ещё не порвала с прежней жизнью.
«Чем ты тогда будешь отличаться от этого грабителя мёртвых?» — вопрошала она. Но парень спокойно проигнорировал этот порыв. Он знал, что ничем, кроме того, что ещё живой и немного умнее, поэтому имеет шанс остаться в живых ещё какое-то время.
