Каждый раз, когда впереди начиналась полоса чёрной испепелённой почвы, Данилов круто менял направление, для чего ему приходилось «сходить с рельсов». Парень прибавлял шаг и нёсся вперёд что было сил, пока уродливый ожог на теле Земли не оставался позади, а вокруг снова не было ничего кроме снега. Миновав опасное место, он с помощью своего сумасшедшего компаса вновь отыскивал в темноте железную дорогу.
Ему ещё не раз предстояло увидеть подобное зрелище. За неделю он прошёл мимо трёх городов, от которых не уцелело ни одного дома, и миновал семь посёлков, от шести из которых остались одни воспоминания. На привалах Александр долго сидел над картой с циркулем и линейкой, высчитывая безопасный маршрут, но каждый раз оказывалось, что без опыта ориентирования на местности он может следовать ему только приблизительно. Его как магнитом тянуло в места, где месяц назад было применено самое эффективное средство поражения «биологических целей». Что бы он делал без маленькой коробочки радиометра?
Первым серьёзным препятствием была река, названия которой он даже не знал. Вроде бы Томь, а может, и Чумыш. А может, вовсе Иня. Сашины познания в географии исчерпывались объектами планетарного масштаба. Он мог удержать в памяти гору Джомолунгма и водопад Анхель, но не речки родного региона.
Раньше Данилов кривился, когда слышал трескотню о «крае родном». Он всегда считал, что у шахтёрского региона, где его угораздило родиться, нет никакой культуры, кроме лубочных плясок в кокошниках, и никакой истории, кроме бивней мамонта под слоем пыли в краеведческом музее да пулемёта «Максим», принадлежавшего не то красным, не то «зелёным» партизанам, которые разбили на этих холмах Колчака. Парень слышал, хоть об этом почти не писали, что где-то здесь Верховный правитель устроил и первый в России лагерь смерти. Не просто концлагерь, как Соловки, а близкий аналог Освенцима. Ещё он где-то читал, что именно в Кузбассе спецпереселенцев-кулаков освободили последними, уже через пару лет после смерти Сталина. Прекрасные традиции, ничего не скажешь. Теперь Саша часто укорял себя за былое неуважение к малой родине, которая сама стала историей.
Александр шёл, спотыкаясь, по припорошённому снегом льду. Речка была всего метров двадцать в ширину, но от мысли о том, какая глубина на её середине, нехорошо посасывало под ложечкой. Конечно, это не Тихий океан, не озеро Байкал и даже не Обь. Но есть ли разница, где тонуть, когда ты в зимней одежде и с рюкзаком? Разве что здесь быстрее достигнешь дна.
Но он не особенно боялся провалиться в холодную могилу. Лед просто обязан был выдержать его — невелика тяжесть. Даже раньше Сашин вес можно было вычислить, отняв сто тридцать от роста в сантиметрах. У такого телосложения были как свои плюсы, так и минусы. Конечно, поговорку про худого и толстого никто не отменял. Было бы неплохо иметь «неприкосновенный запас», который всегда под рукой, вернее, под кожей. Но таскать на себе вместе с рюкзаком и тяжеленной одеждой ещё и лишние килограммы — увольте!
Преимущества «теловычитания» были налицо. Запас — дело хорошее, но для того, чтобы использовать его по назначению, надо, как минимум, прожить достаточно долго. Сашу не раз спасала быстрота ног, это вечное оружие травоядных и слабых. Как тут побегаешь, если от излишних запасов жира после пяти минут быстрой ходьбы начинается одышка и перед глазами всё плывёт? Это всё равно что плавать в горной реке с гирей на шее. А когда тебя догонят, питаться запасёнными в твоих жировых тканях веществами будет кто-то другой. Собаки, например.
Нет, худым быть лучше. Ещё лучше, конечно, иметь спортивное телосложение. Но лучшее — враг хорошего. Спортивное телосложение предусматривает определённый психотип. Тип уверенного в себе супермена, который прёт напролом, а Сашу не раз выручала его нерешительность, благодаря которой он в последний момент отказывался от принятого решения и спасал свою жизнь.
Закончив переход, Александр расстегнул воротник рубашки и поправил крестик, который постоянно сбивался на спину. Он взял его из церковной лавки рядом с храмом, медный, на простой верёвочке. «Пусть Всевышний бережёт хотя бы меня, если не смог сберечь всех», — думал Саша.
На другом берегу парень вскоре добрался до тёмного, нетронутого пламенем, но, похоже, полностью заброшенного города под названием Белово. Саша предпочёл и его обойти по касательной, хотя местечко и манило возможностью пополнить запасы. Незачем. Лишний риск и лишняя задержка, а провианта у него и так хватает. Ни к чему тянуть, когда до цели подать рукой.
То, что он увидел, говорило в пользу его версии. По случайному совпадению или нет, но уцелел населённый пункт, рядом с которым не было ни шахт, ни разрабатываемых открытым способом месторождений. Только предприятия лёгкой промышленности и цинковый завод.
