Что-то здесь явно было не так. До него долетала разухабистая музыка, знакомое «умца-умца-умца», только слова непонятные, будто на незнакомом языке. Да и движения людей были слишком резкими, расхлябанными. Что ещё за карнавал? Где-то рядом готовился шашлык, и ветер доносил до Александра восхитительный запах жарящегося мяса, от которого у него сразу свело желудок. Это что, по уставу теперь можно? Не покидая укрытия, Данилов повнимательней пригляделся к силуэтам и заметил чуть поодаль от них несколько женских. Чем дальше, тем страньше.
Может, стоит подойти и спросить, как пройти к эвакопункту или лагерю временного размещения? Разум говорил, что это будет самым логичным решением. Всё-таки это представители власти, и они должны знать дорогу.
Но инстинкт советовал обойти их стороной. Да, прошло всего несколько дней. Вроде бы для разложения нормального подразделения нужно больше времени, и дисциплина не могла ослабнуть так быстро. Но бережёного Бог бережёт.
Внезапно сзади послышался шум подъезжающего автомобиля, белые галогенные фары мазнули по спящей роще. Не тратя времени на раздумья, Данилов нырнул в «зелёнку».
Люди на посту засекли машину ещё раньше и заметно оживились. Посторонние быстро скрылись с глаз, музыка смолкла, и через полминуты блокпост выглядел вполне цивильно, будто ждал начальство с инспекцией. Мангал был предусмотрительно расположен так, что увидеть его с дороги было невозможно.
Четверо стали возле заграждения, в тридцати метрах от скрывавшегося в кустах наблюдателя. На взгляд дилетанта Данилова, к их внешнему виду нельзя было придраться. Автоматы покоились на ремнях; у того, кто стоял ближе всех, можно было разглядеть фуражку на голове.
Маленький грузовичок «Mitsubishi» нёсся на полном ходу, еле успев затормозить перед шлагбаумом. К нему вразвалочку направился тот человек, на котором довольно криво сидела фуражка — видимо, старший. Или старшой? Остальные заняли места чуть в стороне.
Последовал краткий разговор через стекло, явно завершившийся приказом выйти из машины. Водитель подчинился, и только он захлопнул за собой дверь, как его подхватили под белы руки и куда-то повели, не обращая внимания на протестующие возгласы.
Они исчезли за гаишной будкой. Командир помахал тому, кто сидел в ней, похоже, требуя открыть шлагбаум. Когда тот начал подниматься, старшой занял место в кабине и перегнал грузовик на другую сторону, скрывшись из виду — не только для Саши, но и для тех, кто приедет по дороге следом.
В этот момент до него долетел истошный крик. Затем ещё один, уже слабее. И третий, внезапно оборвавшийся. Дальше была только тишина.
Так подойти к ним? Нет уж, он как-нибудь сам справится. Данилов всегда стеснялся спрашивать дорогу, но теперь дело было в другом. Он далеко не был уверен в том, что задержанного водителя отпустили после проверки документов. Александр привык доверять своей интуиции.
Может, он становился параноиком, но в этом странном пире во время чумы ему чудилась угроза. Парень предпочёл обойти поляну десятой дорогой, оставаясь в тени деревьев.
Он уже не верил, что это когда-нибудь случится, но они пришли. Данилов поднял глаза от земли и посмотрел туда, куда были устремлены взгляды тысяч и тысяч. На щите поверх рекламы выгодного тарифа сотовой связи светящейся краской было намалёвано:
«Коченево. Лагерь временного размещения — 5 км».
Последние километры пути Александр прошагал играючи. Его душа ликовала. Теперь, убеждал он себя, ему ничто не угрожает. Его накормят, о нём позаботятся. Как бы то ни было, худшее позади.
На окраине города им встретился ещё один блокпост, но если от предыдущего за версту несло анархией, то здесь ещё чувствовалась дисциплина. За бруствером из мешков с песком расположились шестеро. Даже семеро, если считать скучающую овчарку на поводке. Саша не сомневался, что её скуку как рукой снимет команда бойца-кинолога. В направлении дороги смотрели стволы по крайней мере двух пулемётов.
Здесь не останавливали никого, кроме тех, кто был вооружён. Этих в категоричной форме убеждали оставить свои ружья и пистолеты, получив взамен расписку. Как ни странно, возражений не возникало. Сам вид людей, облечённых властью, действовал на толпу успокаивающе.
Прямо на въезде в лагерь, который присосался к городу как нарост, путников ждала ещё одна преграда. Тут было всего пятеро — четверо сурового вида бойцов в камуфляже без знаков различия и один плотный мужчина в очках, которого Данилов принял за врача или санитара. Лица всех троих были защищены марлевыми повязками. И ещё один пулемёт.
Корректно, но твёрдо они делили бредущих по дороге на три потока. Александру понадобилось минут десять, прежде чем он понял, по какому принципу.
Только женщин с грудными детьми, а также травмированных и обожжённых людей пропускали в лагерь. Большинство отправляли дальше — в сам небольшой городок, который, похоже, стал ничем иным, как его филиалом.
