Они надеются. Он — нет. Александр давно готовил себя к худшему. Не неделями — годами. Последние несколько лет он ждал именно апокалипсиса, неважно, в какой форме. Парень верил, что в один прекрасный день всё рухнет, и он останется один. И то, что другим показалось бы паранойей, он считал здравой логикой.
Остальные не могли оставить прежнюю жизнь позади, а ему это далось сравнительно легко. У него не осталось никаких иллюзий по поводу будущего — ближайшего и далекого. Отчасти помогли прочитанные книги, живописавшие глобальную катастрофу. Этот опыт послужил ему каким-никаким источником знаний о жизни «после». Данилов примерно знал, как поведут себя люди, что станет с их средой обитания, с городами и дорогами, моралью и поведением. Он догадывался, что потеряет цену человеческая жизнь, а еда и патроны, наоборот, станут на вес золота.
Конечно, эта была учёность из серии «молодец среди овец». По сравнению с настоящим профи выживания Саше оставалось только курить в сторонке. Даже те, кому довелось побывать в местах не столь отдалённых, с их невиданным на воле знанием человеческой природы, дали бы ему сто очков вперёд. Но рядом с таким же более-менее интеллигентным учителем, менеджером по продажам и тому подобными людьми Данилов «рулил». Ведь он, в конце концов — какое ёмкое выражение! — пережил не один апокалипсис, а пятьдесят.
Естественно, не всё происходило по книжкам. Но процент сбывшихся пророчеств пока оставался стабильно высоким. Одно из двух — или авторы в массовом порядке были Нострадамусами, или предсказать такое развитие событий мог любой идиот, потому что оно лежало на поверхности и не требовало даже зачатков фантазии.
«Книжному» знанию с некоторыми оговорками можно было верить. Если выбирать между шатанием вслепую без какой-либо стратегии и хоть и слабеньким, но планом, то Саша предпочитал второе. Ведь в книжках выживали именно те, у кого был план. Взять хотя бы Робинзона.
Первой частью плана должна была стать немедленная эвакуация из посёлка. Минусы общежития вот-вот перевесят плюсы. В конце концов… — тьфу, опять! — оно становилось просто опасным.
Это случилось на шестые сутки пребывания в лагере, когда он, проснувшись чуть позже обычного, привычно пришёл к пункту распределения. На этот раз что-то подсказало ему не оставлять рюкзак в школе, а захватить с собой, хоть он и мешался бы на переполненной народом площади.
Саша почти бежал, подгоняемой одной единственной мыслью: «А вдруг там ничего не осталось?» Она занимала его настолько, что, выбежав на площадь и пристроившись в хвост огромной очереди, парень не сразу заметил одного странного обстоятельства — необычной тишины, повисшей над площадью.
Толпа молчала, и это молчание было зловещим. Пока он стоял и осмысливал этот факт, что-то снова изменилось. По человеческому морю прошло движение, похожее на рефлекторное сокращение мышц. Задние ряды начали давить, и давили всё настойчивее. Соседи безжалостно оттаптывали Саше ноги, но он поймал себя на том, что и сам ощущает нечто вроде зова — будь как все, ломай, круши и топчи вместе с нами!
Все взгляды были устремлены в одну сторону, и Данилов, сначала не понявший, что к чему, мог легко проследить их направление. Там, на крыльце магазина, перед железными решётками, которыми были защищены стеклянные двери, стоял человек в камуфляже с мегафоном на шее. Именно его голос прервал затянувшееся молчание. В нём, усиленном динамиком, звенел металл, и Данилов узнал офицера, с которым имел короткий разговор вчера.
— Я всех вас понимаю, но не надо нагнетать обстановку. Как я сказал, имели место несколько краж, сейчас ведётся учёт и составляются рационы. Предлагаю всем разойтись по… домам — пауза придала его голосу неуверенности. — В ближайшее время будет подвоз продовольствия, так что никакой…
Ему не дали договорить. У толпы прорезался голос. Сначала тихий, он с каждой секундой креп и становился всё злее и нахрапистее, в нём прорезалось невиданная ещё вчера злость. Толпу мало интересовали доводы разума, она хотела крови, неважно чьей. Она, похоже, даже не поняла, кто виноват, уловив одно: «Еды не будет». Площадь загудела, заворчала как шатун, разбуженный посреди зимы, и немного подалась вперёд.
— Сохраняйте спокойствие! — неужели металлические нотки сменились испуганными? — Машины будут максимум через два часа!..
Блефует. Саша не был готов ручаться за это, но толпе, похоже, было виднее. Словам оратора здесь не верили ни на грош. Человек с мегафоном говорил что-то ещё, но парень не слышал его слов из-за криков и громкого свиста. Тут он заметил, что все вокруг него чуть качнулись вперёд в едином порыве, словно готовясь к броску.
— Спокойно, я сказал!.. Назад, блин!
Александр так и не заметил, кто сделал первый шаг. Как по команде, вперёд одновременно ринулись десятки и десятки людей. В эту секунду он успел понять одно — у толпы нет лидера. Ею управляет не воля одного человека, а общий на всех инстинкт, как у косяка рыб.
— Назад! Стреляем на поражение!
