Раньше ей такое не приснилось бы и в страшном сне. Неизвестно какая высота, скользкие ступеньки. Руки в резиновых перчатках напоминали клешни. Даже рюкзак не хватило ума внизу оставить. При свете дня Маша вряд ли решилась бы на эту авантюру, но в полумраке было не так страшно.
Подъем длился целую вечность. В темном однообразии шахты лифта сознанию было не за что зацепиться, и даже постоянное напряжение рук и преставление ног не могло внушить ему, что движение продолжается. Когда девушка шевелила головой, луч фонарика отражался от гладких металлических стенок, плясал вокруг двух туго натянутых тросов толщиной с детскую руку.
Чернышевой уже начинало казаться, что она висит на одном месте, когда пятно света выхватило из темноты четко прорисованную цифру четыре. Значит, закрытые заслонки на втором и третьем она проскочила, даже не заметив. Впрочем, в любом случае она не сумела бы открыть их на весу, практически на ощупь. У нее не было ни нужной силы, ни сноровки.
Она тихо выругалась. Все это с самого начала было затеей, обреченной на провал. Должен был лезть Иван... если бы только она сумела его подсадить. Чернышева уже хотела бросить все и спускаться, когда на расстоянии вытянутой руки перед ней показалось черное отверстие, из которого тянуло холодом. И цифра пять.
Дверца была открыта лишь наполовину. Ее тоже заклинило, но просвет оказался достаточно широким, чтобы человек Машиных габаритов мог проскользнуть внутрь. Иван, который ждал ее на том же месте, все это время напрягал слух, надеясь услышать хоть что-нибудь. Он нервничал, но не мог уловить ничего, кроме шума ветра за разбитым окном. Свой собственный противогаз он тоже снял. Внезапно у него в кармане раздался сигнал зуммера. Только теперь он вспомнил, что в суматохе они с Машей не оповестили остальных о том, что найден способ подняться на другие этажи. Хотя стоило ли оно того? Почему-то сам он не рвался туда. Мало ли что...
- Маша, спускайтесь, - ожила переносная 'Моторола', которую Чернышева оставила Ивану, отправляясь в неизвестность. - Стоянка отменяется!
Рации имели при себе только командир звена и она.
Когда Иван изложил Ефремову причину отсутствия старшей сандружинницы, тот пару секунд молчал, а потом выпалил:
- Ребенок?! Вы там что, обкурились? Ладно, разбор полетов потом. Стой, жди ее и смотри в оба, оружие наготове держи.
- А что случилось?
- Тут во второй квартире кровищи как на мясокомбинате. Кого-то зарубили, а потом волокли через все комнаты. И, похоже, не одного.
- Так может, это в первый день... - предположил Иван.
- Не умничай, судмедэксперт хренов, - оборвала его рация. - Кровь свежая. Короче, у вас пять минут, чтоб собрать манатки и выйти к нам во двор.
'По истечении этого срока вы считаетесь погибшими при исполнении', - мысленно закончил фразу парень. Хотя, конечно, такого не бывало. Своих у них не бросали.
Милости прошу к нашему шалашу.
Входная дверь была открыта. Зато запертой оказалась та, что вела из прихожей в глубину апартаментов. Но это уже была не проблема. Стекло в ней было выбито, Чернышева просунула руку и нащупала задвижку. Миновав великолепный коридор, девушка оказалась в комнате, которую у них в семье назвали бы залой.
- Кучеряво живете! - пробормотала она, разглядывая мебель и огромный, во всю стену, плазменный экран.
Всюду была черная копоть, но даже сквозь нее проглядывала былая роскошь обстановки. И тут из-под большого кожаного дивана донесся громкий писк.
Вот дура набитая. Как же она сразу не догадалась?
- Кыс-кыс-кыс, - позвала Маша, садясь рядом на корточки и наклоняясь вперед. - Иди сюда, моя радость. Да не бойся, не съем я тебя.
Животное, судя по всему, не верило, и вылезать не торопилось. Незнакомое человеческое существо не внушало ему доверия. К тому же луч налобного фонаря девушки бил ему прямо в мордочку. От всего этого маленький комочек шерсти забился еще дальше, в самый угол, и оттуда на Машеньку смотрели желтые глазищи, полные дикого ужаса.
Когда она протянула руку, тот ощетинился и зашипел.
'Ох ты, какой грозный. Ну, не хочешь по-хорошему...'
У нее не оставалось времени миндальничать с ним, но и бросать его здесь было не по-людски. Девушка принялась шуровать рукой под диваном. Через пару секунд тощее как скелет существо стрелой метнулось прочь и тут же попало в рюкзак, распахнутый на его пути. Вжикнула молния, и безымянный котенок стал пленником Марии Чернышевой.
Он тут же начал отчаянно царапаться, но его коготки только скользили по плотному прорезиненному материалу рюкзака, который было не просто разрезать и ножницами. Судя по размеру, котенок был не старше трех месяцев от роду. А вот насчет породы сомнений быть не могло - шерсти он не имел, уши торчали как локаторы. Это был сфинкс. Только окрас его нельзя было определить, настолько он был выпачкан в копоти и саже.
- Кончай пищать, - она продела руки в лямки и закинула рюкзак за спину. - Будешь хорошо себя вести, придем домой, дам чего-нибудь вкусненького. А будешь плохо - отдам самого на пищеблок.
