- Подсудимые, встаньте, - произнес он так четко, что его голос мог слышать весь коридор. - Общее собрание убежища рассмотрело ваше дело и пришло к единогласному выводу. Вы признаны виновными в краже общественной собственности, которая могла повлечь за собой смерть ваших товарищей и гражданских лиц. Вы также обвиняетесь в сопротивлении при аресте. Мера пресечения - смертная казнь. Приговор будет приведен в исполнение незамедлительно.
'Со своих детей я спрошу строже'. Вроде бы что-то в этом духе говорил Христос. А может, и не он.
Их завели в тупик и поставили к глухой внешней стене. Все трое оказались напротив мешков с песком, заранее принесенных сюда с материального склада. Никто не сопротивлялся, и выглядели расхитители как сомнамбулы. Майор не знал, то ли их чем-то накачали, то ли просто хорошо сломали на допросе.
Краем глаза он оглядел своих помощников, которые уже взяли оружие на изготовку. Они сделали сложный выбор, согласившись стрелять в бывших сослуживцев. Лиц их никто не увидит - мало кто любит палачей.
Демьянов сам скомандовал 'Огонь!'. Ему казалось, что так он снимает с ребят большую часть ответственности, перекладывая ее тяжесть на себя. Все-таки в стенах убежища придется прозвучать выстрелам. Но пусть уж лучше так.
Промахов не было, криков тоже. Просто тела повалились на грязный пол, а из пробитых пулями мешков потекли струйки песка. Позднее это место назовут просто стенкой.
Когда он вернулся, демонстративно поправляя кобуру, толпа стояла не шелохнувшись. Они все слышали. Можно было выставить трупы с размозженными головами напоказ, но надобности в этом не было. Все и так понимали, что он не шутит. Эффект получится не меньше, чем у расстрела, транслируемого по ТВ, как в Китае.
Теперь очередь была за теми, кто пользовался их услугами. Их тоже привели сюда и теперь выводили под конвоем дружинников на середину коридора. Демьянов бросил на них взгляд и благодарил небо за то, что оно послало ему именно таких нарушителей. Образцово-показательных, бляха-муха.
Нет, приговор остался бы в силе, будь на их месте больные старики и мамаши с грудными детьми. Но тогда он, Демьянов, стал бы еще хуже спать по ночам. А у него и так иногда были с этим проблемы. Нечего их усугублять.
Первым стоял красномордый пузан в пиджаке и спортивных штанах. Рожа его аж лоснилась. Про такого точно не скажешь, что он умирает от истощения. Рядом с ним переминалась на длинных худых ножках потасканная дамочка, которая то и дело визгливо лаяла на конвойных. Чуть поодаль притулился шнырь неопределенного возраста с помятой пропитой физиономией в неопрятном свитере. На заднем плане, подпирая собой стенку, расположился типичный гопник дегенеративного вида в несвежей футболке, трениках и белой кепочке, какие носили хулиганы еще во времена 'Черной кошки'. Где он ее только откопал? Последним был чернявый мужичок с орлиным носом и черной щетиной, начинавшей уже превращаться в бороду. Господи, ну и компашка. Как можно жить в одном городе с такими уродами, и не замечать их?
Подсудимые подавленно молчали, сбившись в кучку под тяжелыми взглядами толпы. Здесь у них друзей явно не найдется. Ни у кого из зрителей в глазах не промелькнуло ни тени сочувствия. Хорохорился только пузан, который вполголоса цедил сквозь зубы что-то злобное. Сергей Борисович разглядел за этой бравадой только страх. До его ушей долетела фраза: 'По какому праву?'
- А ну пасть заткни, толстый, - прервал майор поток его истеричных угроз. - По какому праву, говоришь? А по простым человеческим понятиям. Знаешь, что за такое полагается? Рассказать?!
Мужик сник и будто сдулся.
- Ну а с вами что делать? - обратился Демьянов к ним всем. - Объясните мне, дураку, как вы докатились до такой жизни? Вы что, голодали? Вам доставалось меньше, чем остальными? Нет, все было по-честному. Просто вы привыкли жить как раньше и еще не поняли, что правила изменились. А здесь вам не тут. Никто не будет больше с вами нянчиться. Вы вспомните, вас же никто не гнал работать наверх, на холод. Ваше дело было сидеть тихо, ходить по струнке, выполнять посильную работу внизу и жрать, что дадут. Мы в это время пытались вас спасти. Нет, вам этого было мало. Хотелось всего и сразу. Вы хоть поняли, что не у меня воровали, а у них? - он обвел рукой толпу, запрудившую коридор, и перевел дух.
Речь его была неказиста, но она действовала как раз так, как было нужно.
Он продолжал:
- Вы так же виноваты, как и те трое, которым мы вышибли мозги. По-хорошему вам тоже надо прогуляться до стенки. Но я сегодня добрый. Я вас отпускаю.
Майор еще окинул взглядом осужденных. Они не поняли.
- Отпускаю, - повторил Демьянов. - Вы будете жить. Но не тут и не с нами.
'И недолго'.
- Теплая одежда есть? Если нет, поделимся. Мы не жадные, - продолжал Сергей Борисович в абсолютной тишине ласковым, почти отеческим тоном.
Похоже, они начали понимать, к чему он клонит.
- Пятнадцать минут на сборы, и чтоб духу вашего здесь не было, - в его голосе снова зазвучал металл. Появитесь в километре от убежища... Скажу только, что расстрелом не отделаетесь.
