- Простой. Твой объект как, функционирует? Вот и укрой всех. Пусть пересидят денек-другой. Ротный там, Олег Колесников, хороший мужик, толковый, с ним все дела решай. Остальные...
Он не договорил, потому что в этот момент бабахнуло гораздо ближе. Как прикинул Демьянов - на углу Морского проспекта и улицы Терешковой, в районе Президиума Сибирского отделения РАН.
Со всех сторон ту же раздался дикий пересвист противоугонок. Где-то с жалобным звоном вылетело окно. Они почувствовали слабое движение воздуха, устремившегося к зоне пониженного давления. Здесь оно напоминало порыв ветра, но что творилось вблизи...
Теперь уже народ зашевелился и понял, что непогодой тут и не пахнет. А пахнет жаренным. Люди начали рассасываться с проезжей части, одни по подъездам, другие - в ближайшие дворы. Неумно. Кто даст гарантию, что 'высокоточная' ракета не промажет на пару десятков метров? Самые глупые ушли на тротуар, где их накроет и посечет дождь стекла и шифера. Самые умные спустились в переход, и майор им мысленно аплодировал. Но их было мало.
Самые упрямые до сих пор торчали на дороге вместе со своими драгоценными авто. С таким же успехом они могли сидеть на военном аэродроме - риск сопоставим. Колонна - слишком заметная мишень. Демьянов представил, что останется от них после близкого взрыва вакуумной, кассетной или напалмовой бомбы, и его передернуло.
А ему что, сидеть внизу, в безопасности?
- Как хочешь, а я не могу на это смотреть, - резко сказал он.
- Ты спасатель, тебе и мегафон в руки. Может, кого и убедишь, - в голосе подполковника чувствовался скепсис. - В головной машине ручная сирена есть. Мои помогут, только не выходите всей толпой.
- Спутники?
- Беспилотники. Этой дряни вокруг как тараканов.
Демьянов сам удивлялся произошедшей с ним перемене. О том, что еще полчаса назад могло привидеться в кошмарном сне, они разговаривали будничным тоном. Как ни сильна была привычка к мирной жизни, а все же он быстро перевел себя на военный режим работы. Теперь предстояло сделать то же с людьми на дороге, которые по-прежнему пребывали в блаженном неведении.
- Ну а ты что? - в голове у Демьянова шевельнулась нехорошая догадка. Неужели хочешь по-тихому в кусты?
- А я в районную администрацию. У них должна быть защищенная линяя. Заодно постараюсь оповестить, кого смогу.
- Думаешь, народ поверит?
- В задницу народ, - рубанул рукой воздух Димка. - Только организации. Может, хоть кто-то укроется. А вы ждите до утра. Если не вернусь, считайте меня коммунистом, - Иваненко слабо улыбнулся, распахивая дверцу 'УАЗа'. - Если серьезно... пусть переодеваются в гражданку и по домам. Войну эти сволочи один хрен уже просрали.
Гадко стало у майора запаса на душе от этой фразы. Хоть и нечего было возразить.
- Погоди, - остановил он. - Мне своих предупредить надо.
- Семью?
- Нет, базу.
- 'Четвертую'? Плюнь. Далеко. Мне по пути, я заеду... если успею. Да не стой столбом, действуй! У тебя на объекте продукты должны быть. Они не жрали с утра, вот и организуй раздачу.
Демьянов стряхнул с себя оцепенение. В этом году он уже реже вспоминал о Лене. Время лечит. Последнее письмо от нее пришло два месяца назад, а по телефону они не разговаривали и того дольше. После того как они расстались, она уехала с мальчиками аж в Калининградскую область. 'Чтобы быть подальше от тебя, сволочь'. Он уже успел трижды прокрутить в памяти карту бывшего Кенигсберга, отмечая на ней воинские части и стратегические объекты. Вроде в безопасности. Пригород. Вроде рядом ничего такого нет. Но кто поручится? Какой бы ни была политика завоевателей по отношению к русским аборигенам, крохотный анклав почувствует это первым. Кто знает, вдруг в рамках восстановления исторической справедливости два миллиона бесполезных русских 'выселят' в Балтийское море, а Восточную Пруссию отдадут обратно Германии? Не исключено...
Кулаки Сергея сжимались в бессильной злобе, а любая точка в небе казалась ему вражеским разведчиком. Пусть даже беспилотным. Но еще чернее, чем ненависть к заокеанским гадам, была злость на тех, кто был куда ближе. А виноват - не меньше.
Запрыгнув на место водителя, подполковник рванул почти с места. Там, где не могли проехать тяжелые грузовики, внедорожник проскочил, лишь в одном месте поцарапав крыло дорогущему представительскому 'Лексусу'. И поделом.
Демьянов остался один, с грузом ответственности на плечах. Он уже знал, что будет делать, хотя предательская мысль еще свербела в голове, мешая сосредоточиться: 'А если все же авария? Или климатический феномен, поток метеоритов, смена полюсов? Массовые галлюцинации?..'
'Допустим, - сказал он себе. - Ну, выставлю себя идиотом. Турнут с должности. Оштрафуют. Едва ли посадят. Но когда на другой чаше весов жизни людей, решение принять легко'.
Он знал, что не спасет всех, только надеялся, что в эти же минуты кто-нибудь другой в соседнем районе или городе начинает действовать - пусть без всякой координации, на свой страх и риск, но быстро и грамотно. Это последнее, что оставалось в их силах.
