В лондонской подземке и на улицах британской столицы можно было увидеть людей с любым цветом кожи. Но с белым - реже всего. Парню стало не по себе, и расизм тут был ни при чем. Просто ту страну создавала одна конкретная нация. Не ямайцы и не пакистанцы. А что с ней стало? Разбежалась по 'веселым' парадам да по клубам феменисток? Тогда у него родилось грустное двустишье: 'Нет величья былой белой расы. Здесь остались одни... папуасы'.
И без всяких ядерных бомб потомки завоевателей Нового Света пропали бы не за понюшку Колумбова табака. Всего лет через десять их сожрали бы голодные и злые 'дикари, питаемые человечиной', как пророчески заметил Маяковский. Придя из колоний, чтобы принять участие в дележе наследства умирающей Европы, эти черно-желтые люди сами стали бы колонизаторами. Они не мстили бы за увезенных в рабство прадедушек, за грабительские программы МВФ и бремя белого человека, которое им навязали с помощью пушек и кавалерии. Для этого у них была слишком короткая память. Они просто резали бы 'белых братьев' как волки овец. Как в свое время турки - армян, а немцы - евреев. Со вкусом, от души, когда беспомощность жертв только распаляет жажду крови.
Выродившихся потомков крестоносцев съели бы, как капитана Кука. И поделом, сами виноваты. Не надо кричать о произволе и геноциде. На войне нет хороших и плохих. Есть только свои и чужие, а также живые и мертвые. Победители пишут свою историю и забывают упомянуть в ней проигравших.
'Но это Запад. Русские не такие, - размышлял Александр. - Конечно, мы можем быть абсолютно бестолковыми как нация, но каждый из нас умнее и сильнее духом среднего европейца или американца. В разы и на порядки. Просто все мы были не на своем месте. Философ клал кирпичи или выращивал картошку, писатель с отвращением учил детей, прививая им на всю жизнь ненависть к знаниям, ассенизатор сидел в Госдуме, прирожденный вор - в министерском кресле. Страна, конечно, паскудная, но где еще найдешь таких людей?'
Что с ними делать? Как собрать гигантскую, но разнонаправленную энергию в один аккумулятор? Пока срабатывал только один способ. Пусть придет страшный дядя Джо...
'...Чтоб разъединить их всех, чтоб лишить их воли
И соединить навек в их земной юдоли
Под владычеством всесильным властелина Мордора'.
Данилов всегда подозревал, что милая страна, населенная зеленокожими орками, один в один срисована профессором Толкиеном со сталинского СССР. Но насколько же внушительно выглядят описания легионов мрака! В них чувствуется не только страх, но и невольное уважение человека Запада к этой силище.
Итак, пусть он придет, этот Властелин, и железной рукой погонит нас в светлое будущее, расстреляв недовольных по подвалам. В истории такое уже было. Грозный, Петр... Тираны. Но страна-то при них только крепла, границы расширялись, а окрестные супостаты исправно получали по мозгам. Возможно, это повод задуматься о том, что жертвы бывают оправданными, а гуманизм часто маскирует слабость.
А для чего умерли или не родились миллионы людей в ельцинскую эпоху - от безденежья и безнадеги? Но зато, панимаишь, свобода... Зато демократия.
А за что погибли десятки миллионов теперь? За чужие яхты и виллы?
Сволочи. Предатели. Как хочется надеяться, что вы не успели улететь.
Странно. Все эти мысли пришли к нему, когда никакой России уже не было. Но Саша не мог говорить о ней в прошедшем времени. Хотя ее пепел был развеян по ветру, она до сих пор стояла перед его глазами. Он всегда считал себя гражданином мира, а теперь, в час, когда от его страны остались руины, открывал в себе патриота.
Да, он гордился тем, что он русский. Странный народ... со странной судьбой и психологией. Иногда Александру казалось, что каждый из его соотечественников - от олигарха до последнего люмпена - был втайне уверен в том, что на завтра назначен 'час икс'. Поэтому и те, и другие жили одним днем - воровали, вывозили, проедали, пропивали и зажигали, спуская последние гроши или огромные состояния. Брали кредиты, которые не могли, да и не собирались отдавать.
А зачем? Нострадамус зря говорить не будет - комета на подлете. А не комета, так чудовищные вулканы, а не вулканы, так новый вирус, смена магнитных полюсов, еще какая-нибудь напасть, грозящая с неба или из морских глубин. Хотя бы пришельцы. Или китайцы. В конце концов, чем глобальное потепление лучше ядерной зимы?
В этой ситуации станешь удивляться не концу света, а тому, что он так долго не наступал. Ну а раз после нас один хрен - потоп или пепелище, то самое разумное, что можно сделать, это жить одним днем, не привязываясь ни к чему. Все равно этот мир - не более чем зал ожидания. Сходить в буфет, слопать бутерброд и хлопнуть сто грамм. Что еще можно сделать перед прибытием поезда, который повезет нас из этой юдоли скорби в царствие грядущее?
