Перед тем как окончательно распрощаться с сошедшей с ума цивилизацией, надо было сделать одно дело. И это оказалось совсем просто. У самого супермаркета его взгляд высмотрел среди тел разномастно одетых гражданских одноцветное пятно. Мертвеца в городском камуфляже. Не МЧС. Сперва Саша подумал, что подстрелили кого-то из нападавших, но потом вспомнил про сводный отряд Новосибирского ОМОНа, который, судя по рассказам, присоединился к товарищам из другого ведомства в тщетной попытке на время сдержать анархию в отдельно взятом районе. Теперь даже дураку было ясно, что они проиграли.
Труп лежал, уткнувшись лицом в бордюр ограждения, присыпанный битым стеклом, широко раскинув руки и неестественно выставив ногу в тяжелом ботинке. Бурый след тянулся за ним по асфальту на добрых десять метров.
'Живот прострелили, - с непривычным равнодушием предположил Данилов, машинально оценивая обмундирование, - Кровью истек'. Саша хорошо помнил, что у всех бойцов местного отряда самообороны, охранявших склад, были автоматы. Большую часть оружия, скорее всего, забрали в качестве трофея налетчики, но кое-что могли и оставить. Осторожно, стараясь не касаться руками заскорузлой одежды, Данилов проверил пояс убитого на наличие кобуры, но ее там не оказалось. Плохо. Значит, либо ничего нет, либо надо проверить как следует. Придется мараться.
Пачкаясь в вязкой крови, пропитавшей куртку на вате, и кривя рот от отвращения, Данилов, наконец, вытащил пистолет. Как он и думал, это оказался обычный 'Макаров', что не могло его не радовать. Ведь только эта конструкция была ему знакома. Он выщелкнул обойму, пересчитал патроны, пощелкал для порядка предохранителем.
Уже давно, по мере того как мир входил в крутое пике, Александр начал подумывать над проблемой безопасности, поэтому был несказанно рад своей находке. Естественно, он понимал, что даже теперь из него не ахти какой боец. Тут надо сразу растить все точки над ё. Простой соображалки ему хватило, чтобы понять, что пистолет, равно как и нож - это оружие не для войны, а для выполнения узкого ряда задач. Например, отбиться от такого же олуха или напасть на него из засады в темной подворотне, чего он, конечно же, никогда не сделает. Или застрелиться, если дела пойдут совсем плохо.
Александр хотел уже было уходить, когда в глаза ему бросились ноги трупа, обутые в тяжелые зимние ботинки с высоким берцем. И тут же, как по команде, напомнила о себе промозглая стылость в ботинках собственных, осенних и сверх меры поношенных. Конечно, они были его собственными только де-факто, а не де-юре. Он позаимствовал их на небогатой даче, оставленной хозяевами, оставив взамен у порога свои летние туфли, которые пошли пузырями от горячего пепла и расплавленного асфальта дорог.
Тогда он думал, что этого будет достаточно, теперь по зрелому размышлению, жалел, что не взял пылившиеся рядом валенки, на которые раньше не позарился бы даже самый пропитый бомж. Сашины ступни окоченели ничуть не меньше, чем у этого служивого, земля ему пухом. Они мерзли с самого утра, но после часа, проведенного на улице почти без движения, холод казался невыносимым. Метеоусловия тоже не вызывали оптимизма. 'День знаний' выдался уже не по-осеннему, а по-зимнему холодным. Календарный сентябрь явно готовился соответствовать температурному декабрю, а не ноябрю. Пришла зима, отворяйте ворота.
Опыт выживания в экстремальных условиях, книжный и свой, выстраданный - упрямая штука. Именно он подсказывал парню, что хорошая обувь даже важнее, чем хорошая одежда. Если в плохой куртке еще можно добрести до ближайшего жилья, то в дырявых ботах рискуешь не пройти по такой холодрыге и километра, не простыв. А ему сейчас только соплей не хватало для полного счастья. Саша хорошо помнил, что лучевая болезнь может угнетать иммунитет не хуже СПИДа. Еще один фактор ослабления сопротивляемости организма мог свести его в могилу.
Ну уж нет, ни за что!
Парень поморщился, оттер руки снегом и несколько раз вытер платком, который затем выбросил в ближайшую урну. Он не будет обирать трупы, тем более разувать. Даже если в противном случае рискует отморозить ноги.
Александр покинул место бойни и двинулся прочь. Прежде чем выйти на открытое пространство, он осторожно выглянул из-за угла. Улица была пустынной, почти как в зоне отчуждения. В воздухе висел запах гари и чего-то едкого, возможно, пороха.
