Затем он потянулся в багажник, выудил из сумки со стеклотарой бутылку виски 'Джонни Уокер', открыл ее и начал осушать жадными глотками. Он предложил и пленнику, но тот, как всегда, отказался, хотя потребность забыться никогда еще не была у него такой сильной. Парень знал, что ничего из этого не выйдет. По странной прихоти его метаболизма алкоголь никогда не помогал ему расслабиться, зато даже малые дозы вызывали самоубийственную депрессию.
Андрей от такого явно не страдал, поэтому и вылакал чуть не полбутылки. Постепенно лицо его становилось все более расслабленным.
- Скорей бы рассвело, - бандит зажевал выпивку здоровым куском копченой колбасы. - Как думаешь, сколько еще?
Данилов пожал плечами - это могло означать и 'не знаю', и 'иди к черту' - и опять отвернулся к окну, словно не воспринимал его как часть своей реальности.
- Чего молчишь? Мент родился? Так скоро или нет?
Саша промолчал. Ему не хотелось озвучивать ответы на этот вопрос, которые уже неделю вертелись у него в голове. Их было два: 'не скоро' и 'никогда'.
- Да ладно тебе! - почти дружески двинул его в бок локтем Андрей, которому никак не хотелось затыкать фонтан своего красноречия. - Чего надулся? Я лично против тебя ничего не имею. Мне от тебя ничего не надо. По мне, так вали на все четыре стороны, больно ты нам нужен, только хавчик на тебя переводить.
- Тогда почему не отпустишь? - без особой надежды спросил Саша, надеясь, что его вопрос прозвучал дерзко, а не жалко. - Корешей своих боишься? Ну?
- Баранки гну, - беззлобно произнес здоровяк. - Ни хрена я не боюсь. Я ж не заложил тебя, когда ты про нычку порожняк гнал. Я хоть и из Саратова, но у меня бабка тут в Октябрьском районе жила и дача была в Огурцово, так что места я тут знаю неплохо. Нет там ни будки, ни знака. Там вообще железной дороги нету. Один лес густой.
Данилов переваривал услышанное, а водила, продолжал:
- Да и не кореша они мне. Волки тамбовские им кореша, понял? В другое время я бы с такими уродами на одном гектаре срать не сел. Просто в одиночку меньше шансов выжить, чем втроем. По одному мы бы уже неделю назад ласты склеили.
Он еще долго пытался его вытянуть на разговор, но Данилов оставался глух и нем. Ему хотелось посидеть в тишине.
Ранним утром следующего дня оба солдата вновь отправились на разведку - проверить обстановку, вычислить оптимальный маршрут, а заодно при случае раздобыть еще жратвы и курева, которые никогда не бывают лишними. Андрея, как самого молодого, оставили охранять пленника, строго-настрого наказав не развязывать его и не отлучаться надолго. Но тот относился к поручению достаточно халатно. Сашу он не боялся, поэтому не видел смысла держать его связанным.
- Может, будешь? - промычал водитель, откупоривая новую бутылку, на сей раз коньячную.
- Нет, - брезгливо мотнул головой Саша.
- Ну и дурак, - беззлобно сказал бандит, сделал хороший глоток и рыгнул. - Легче будет. Когда шары зальешь, оно и не так вшиво на душе от всей этой херни вокруг, - он на минуту замолчал, потом вдруг посмотрел прямо на парня и выдал фразу, которая, похоже, давно вертелась у него на языке: - Ты вот думаешь, ты один типа страдаешь? Ты один у нас типа такой тонкий и ранимый, а остальные - чурбаны? Да я тоже всю семью потерял! У меня сеструхе семь лет было, в первый класс собиралась идти. Уже и все к школе купили, тетрадки там, ручки, форму школьную... А тут...
Саше показалось, что его собеседник всхлипнул. А может, и не показалось.
- И у всех так, - продолжал водитель, отхлебывая еще. - А ты говоришь 'отпусти'. Какая тебе разница? Днем больше, днем меньше. Я бы тебя отпустил, на хрен ты мне сдался, но все равно ведь сдохнешь. Скоро. Так что сиди и помалкивай. Завтра мы, может, все ласты склеим, но сегодня ведь - не завтра, правильно я говорю?
Данилов кивнул. Этот разговор начинал его утомлять. Еще не закинув удочку, он прекрасно знал, что дураков здесь нет его выпускать. Никто не поменяется с ним лишним днем жизни, пусть даже и последним.
Сегодня - не завтра. С этим было не поспорить. Сегодня было сегодня, мать его так. А назавтра нынешнее завтра само превратится в сегодня. А сегодняшнее сегодня превратится во вчера. А завтра, видно, не наступит никогда.
Говорить было не о чем. И снова повисла напряженная тишина.
- Тьфу, - бандит поперхнулся, закашлялся и сплюнул на пол непрожеванную желтую массу.
Как бы крепок он ни был, но язык у него начинал заплетаться.
- Знаешь, смотрю я на тебя, и кажется мне, что ты на всю голову отмороженный. Да, в натуре. Хуже Михи. Тебе ж на всех насрать, бляха-муха... Погибли все, ну и подумаешь... Тебе же все это до лампочки. Правильно я говорю?
