Старик с великаном вышли на залитую весенним солнцем привокзальную площадь. Стоянка такси находилась слева, поэтому, не теряя времени, они спустились по ступенькам и направились в ту сторону. Позади них остались шумные торговки сдобой и беляшами, Роман и Славик, разложившие на столиках свежую прессу, Борик в своей белой "шестерке" с прикрепленным на ветровом стекле объявлением "Куплю золото". Этот человек, между прочим, имел здесь очень неплохой профит. Борис Александрович весьма ловко пользовался и моментом, и состоянием клиента. Кстати, покупал он не только золото. Об этом все знали - и вокзальное начальство, и линейная милиция, - но Борю не трогали. Он работал под "крышей" Яцека, местного уголовного авторитета, который держал весь здешний район.
Боря поприветствовал проходивших мимо Профессора с Мамонтом ленивым кивком, продолжая сидеть в машине в ожидании клиента. Сейчас он как никогда напоминал паука, притаившегося в центре сплетенной им паутины.
Таксисты, собравшиеся кучкой, травили анекдоты, не забывая простреливать местность глазами в поисках пассажиров. С подошедшими к ним "вокзальными" они поздоровались нестройным хором, все на этом пятачке знали друг друга достаточно хорошо.
Их усадили в "Москвич", стоявший первым от края. Водитель, балагур Жора с толстыми выпяченными губами, которые всегда были растянуты в улыбке от уха до уха, запрыгнул на свое место, и машина, заворчав стареньким мотором, двинулась с места.
Обогнув несколько кварталов, "Москвич" затормозил у больничного корпуса, обсаженного елями. Жора широким жестом отмахнулся от предложенных денег. Профессор с Мамонтом вышли.
Они подошли к двери, ведущей в стационар. Но это был не главный вход, предназначенный для посетителей, а, вероятно, служебный, для персонала. Внутри им, однако, никто не чинил препятствий и даже не останавливал. Женщина лет тридцати двух в белом халате, медсестра или санитарка, лишь мельком глянула на них, оторвавшись от чтения любовного романа. Мамонта, по-видимому, здесь хорошо знали.
Они прошли каким-то коридором, свернули налево, чуть не налетев на пожилую нянечку, катившую тележку с судками, и, миновав застекленные двери, оказались на довольно широкой лестничной площадке.
- Туда, - сказал Мамонт, неопределенно мотнув головой, и начал подниматься, перешагивая через две ступеньки.
- Он в урологии? - спросил Профессор, стараясь не отставать от Коли.
- В хирургии.
- Вот как, - заметил старик. Значит, Королю собираются делать операцию. Это, конечно, серьезно, но, с другой стороны, и хорошо. Безнадежных больных не оперируют. Им дают возможность спокойно отмучиться оставшиеся дни.
- Когда операция? - спросил он.
- Дня через два-три, - пожал плечами Коля, останавливаясь на площадке. Здесь на третьем этаже находилось хирургическое отделение.
Мамонт прошел по коридору до самого конца и остановился у двери с табличкой "321". Он поднял мощный кулак и размеренно четырежды стукнул костяшками по слою белой масляной краски. Это было похоже на первые такты 5-й симфонии Бетховена. "Так судьба стучится в дверь", - вспомнились Войцеху Казимировичу слова самого композитора.
- Войдите, - голос если и принадлежал больному человеку, то все-таки сохранил присущую Королю силу и уверенность.
Мамонт повернул ручку. Дверь открылась, и они шагнули внутрь.
Он лежал под капельницей, выпростав из-под одеяла худую, жилистую руку. Глаза Короля лихорадочно блестели на истощенном землистого цвета лице. Войцеху Казимировичу показалось, что Король потерял килограммов пятнадцать веса.
- Здравствуй, Профессор.
- Здравствуйте, Король, - тихо ответил старик. Лежавший посмотрел на Колю. Мамонт молча кивнул и вышел за дверь.
- Бери стул, присаживайся, Войтек. - Король пошевелился, пытаясь придать себе подобие сидячего положения.
Профессор подошел к простенькому столу, находившемуся возле окна, поставил на него свой портфель, взял один из двух стульев с мягкой обивкой и вернулся к кровати. Он установил его рядом с капельницей и сел, опираясь на трость так, чтобы они с Королем могли хорошо видеть друг друга.
- Что говорят врачи? - спросил Войцех Казимирович.
- Ерунду. Хотят резать, обещая при удачном раскладе положительный исход операции как один к двум.
- Хорошие шансы. - Старик говорил, не отводя взгляд от Короля. Тот тоже смотрел прямо на Профессора, в его глазах не было ни слабости, ни растерянности. Перед Войцехом Казимировичем лежал человек, твердо знавший, что ему предстояло сделать в ближайшее время, пусть даже это время будет последним из отпущенного ему срока.
- Хорошие шансы, - повторил Король и кивнул. - В моем положении просто отличные. Лично я буду бороться до самого конца. Но старуха с косой, согласись, Войтек, - противник серьезный. Поэтому нужно учитывать все варианты.
- Вы постоянно обдумывали свои ходы, - сказал Профессор, - во всех случаях. Вы сильный человек, Король, а такие обычно добиваются своего. Я всегда верил в вас и верю сейчас, что все обойдется.
