– Тебе не пришлось бы долго искать. Его машина по очереди шестая. – Пэм указывает на красную «тойоту» Грина.
– Святой Боже, – выдыхает Дэнни. – Знаешь, я даже рад, что удастся пообщаться с этой мразью. Теперь-то я точно выскажу ему все, что о нем думаю. – Улыбаясь, он наклоняется, чтобы поговорить с юношей, сидящим за рулем «миаты». Юноша отъезжает, и Дэнни машет рукой водителю следующего автомобиля, наблюдая за Громобойной пятеркой, расстояние до которой стремительно сокращается. Поворачивается к Пэм: – На этот раз, если Нюхач полезет на меня с кулаками или даже если мне покажется, что он собирается это сделать, клянусь Богом, я достану «пушку».
– Представляешь, сколько потом придется заполнять бумаг.
– А мне плевать.
– Ладно, составлю тебе компанию. – И Дэнни понимает, что она поддержит его, если он возьмется за оружие.
Водители, пытающиеся свернуть на проселок, не дают возможности следить за Нюхачом и его командой. Суровые лица за прозрачными защитными щитками и развевающиеся бороды говорят за то, что стычки не избежать. Сердце Дэнни Щеды ускоряет бег, а сфинктер напрягается.
Но байкеры проезжают мимо, даже не повернувшись, один за другим: Нюхач, Мышонок, Док, Сонни и Кайзер. Расстояние между ними и съездом с шоссе увеличивается с той же скоростью, с какой еще недавно уменьшалось.
– Черт, – вырывается у Дэнни, который не знает, испытал он облегчение или разочарование. Но смятение, которое вызывает очередной маневр байкеров – не проехав и пятидесяти ярдов, они разворачиваются, – говорит за облегчение.
– Пожалуйста, не надо, – шепчет Пэм.
Головы водителей и пассажиров стоящих автомобилей поворачиваются, когда байкеры вновь проскакивают мимо, на этот раз в направлении города, и на несколько секунд все звуки заглушает рев «харлеев». Когда он немного стихает, Дэнни Щеда снимает форменную фуражку и вытирает лоб. Пэм Стивенс разгибается, расправляя плечи, шумно выдыхает. Потом кто-то давит на клаксон, к нему присоединяются еще два водителя, и седоусый мужчина в джинсовой рубашке, показывая Дэнни какую-то бляху размером с четвертак, объясняет, что он – кузен окружного судьи и почетный член полиции Ла Ривьеры (сие говорит о том, что его никогда не штрафовали за неправильную парковку или превышение скорости), а потому имеет право ехать, куда ему вздумается. Усы расходятся в широкой улыбке: «Так что пропустите меня, патрульный, а потом займитесь своим делом».
«Мое дело – никого не пропускать», – отвечает Дэнни. Ему приходится повторить эту фразу несколько раз, прежде чем почетный полицейский уступает место следующему водителю. Отослав прочь еще нескольких достопочтенных граждан, он оглядывает вереницу автомобилей, чтобы понять, как скоро ему предстоит послать куда подальше Уэнделла Грина. Конечно же, журналист должен быть на подходе. Но как только Дэнни поднимает голову, начинают гудеть клаксоны, а люди орут: «Пропусти нас! Эй, приятель, не забывай, что я плачу тебе жалованье! Я хочу поговорить с Дейлом, я хочу поговорить с Дейлом!»
Несколько мужчин вылезают из автомобилей. Они целятся пальцами в Дэнни, их губы шевелятся, но он не может разобрать, что они кричат. И тут же острая боль простреливает голову. Что-то не так, красной «тойоты» репортера нет. Что за черт? Неужели этот подонок вывалился из череды стоящих машин и поехал к «Закусим у Эда» по полю? Дэнни поворачивается, окидывает взглядом поле. Сердитые голоса и гудки бьют в спину. Нет ни красной, с помятым кузовом, «тойоты», ни Уэнделла Грина. Или этот мешок с говном отказался от попыток прорваться к полуразрушенной закусочной?
Несколько минут спустя пробка рассасывается, и Дэнни с Пэм думают, что успешно справились с заданием. Все четыре полосы шоссе номер 35 пусты, обычное дело для субботнего утра. Лишь один пикап катит мимо, направляясь в Сентралию.
– Не пора ли нам ехать туда? – спрашивает Пэм, кивнув в сторону развалин.
– Может, через пару минут. – Дэнни не торопится вновь вдохнуть аромат, которым благоухает бывшая закусочная. Он бы с радостью оставался на обочине шоссе до прибытия медицинского и технических экспертов. Что вообще происходит с людьми? Сам бы он, не колеблясь, отдал двухдневное жалованье, лишь бы не смотреть на разложившееся тельце бедной Ирмы Френо.
Потом до него и Пэм доносятся звуки, от которых им разом становится не по себе. Во-первых, шум автомобильных двигателей: на них накатывает новая волна зевак. Во-вторых, рев мотоциклов, доносящийся из-за полуразрушенной закусочной.
– К этому сараю есть еще одна дорога? – в изумлении спрашивает Дэнни.
Пэм пожимает плечами:
– Похоже на то. Но послушай… Дейлу придется самому разбираться с гуннами Нюхача, потому что нам хватит хлопот и без них.
– Это точно.
