– Так пойдите туда и найдите его! – кричит Фред. Щеки его мокрые от слез. Он трясет рукой с зажатой в кулаке бейсболкой. – Пойдите туда и приведите его назад, черт бы вас побрал! Мне туда не попасть, значит, это ваш долг! – Он подступает к Джеку, кажется, хочет ударить его, но вместо этого обнимает и начинает рыдать.
Джек нарушает тишину, лишь когда плечи Фреда перестают трястись, а дыхание чуть успокаивается:
– Я сделаю все, что смогу.
– Я знаю. – Фред отходит на шаг, вытирает лицо. – Извините, что накричал на вас. Я знаю, что вы хотите нам помочь.
Двое мужчин поворачиваются, чтобы вернуться к «эксплореру». Далеко на западе земля словно укрыта светло-серым одеялом.
– Что это? – спрашивает Джек. – Дождь?
– Нет, туман, – отвечает Фред. – Поднимается с Миссисипи.
К вечеру температура понижается на пятнадцать градусов: над округом Каули проходит холодный фронт. Грозы нет, но небо меняет цвет на фиолетовый, и туман прибывает. Место его рождения – река; он медленно поднимается по Чейз-стрит, заглатывая сначала ливневые канавы, потом тротуары, наконец, сами дома. Полностью все скрыть он не может, такое под силу только зимним и весенним туманам, но изменяет силуэты и лишает цвета. В тумане привычное кажется чужеродным. Да еще этот запах, древний запах моря, который проникает глубоко в ноздри и будит часть мозга, готовую поверить в существование монстров, шныряющих под завесой тумана, от этого по спине ползет страх, а сердце ускоряет свой бег.
На Самнер-стрит Дебби Андерсон по-прежнему выполняет обязанности дежурного. Арнольда «Бешеного Мадьяра» Храбовски отослали домой без бляхи, по существу, отстранили от службы, и он чувствует, что должен задать жене пару-тройку прямых вопросов (ответы на них он в принципе знает, отчего на душе скребут кошки). Дебби сейчас стоит у окна, хмурится. В руке чашка кофе.
– Не нравится мне все это, – говорит она мрачному Бобби Дюлаку, который пишет донесение. – Напоминает фильмы ужасов, которые я смотрела по телевизору, когда училась в школе.
– Ужасов? – переспрашивает Дюлак, поднимая голову.
– Ну да. – Она вглядывается в сгущающийся туман. – Про Дракулу. Джека-Потрошителя.
– Я ничего не хочу слышать о Джеке-Потрошителе, – чеканит Дюлак. – Ты уж извини, Дебби. – И продолжает прерванное занятие.
На автостоянке у магазина «С семи до одиннадцати» мистер Раджан Патель стоит около телефона-автомата (он по-прежнему перетянут желтой полицейской лентой, и мистер Патель не может сказать нам, когда его смогут использовать по прямому назначению). Он смотрит на центр города, который словно поднимается из большущей миски сметаны. Дома в дальнем, более низком конце Чейз-стрит уже погрузились в эту миску. Видны только вторые этажи.
– Если он там внизу, – мистер Патель разговаривает сам с собой, – сегодня он может сделать все, что захочет.
Он скрещивает руки на груди, по телу пробегает дрожь.
Дейл Гилбертсон дома, вот уж чудо из чудес. Он собирается пообедать с женой и сыном, даже если после этого рухнет мир. Он выходит из кабинета, где двадцать минут говорил по телефону с детективом ПУВ Джеффом Блэком (только невероятным усилием воли ему удавалось не сорваться на крик), и видит, что жена стоит у окна. Хмурится точно так же, как Дебби Андерсон, только вместо чашки кофе в руке бокал вина.
– Речной туман. – В голосе Сары слышится отвращение. – Вот некстати. Если он там…
– Не смей этого говорить, – обрывает ее Дейл. – Даже не думай.
Но он знает, что они оба не могут не думать об этом. Улицы Френч-Лэндинга, затянутые туманом улицы Френч-Лэндинга уже пустынны: в магазинах нет покупателей, на тротуарах – праздношатающихся, в парках – гуляющих. И уж точно нигде нет детей. Родители просто не выпустят их из дому. Даже на Нейлхауз-роуд, где добросовестное выполнение родительских обязанностей скорее исключение, чем правило, родители будут держать детей при себе.
– Не буду, – соглашается она. – Это все, что я могу.
– Что на обед?
– Как насчет тушеной курицы?
Столь горячее блюдо – неудачный выбор для обычного июльского вечера, но этот выдался холодным и туманным, поэтому Дейл довольно улыбается. Подходит к жене, обнимает:
– Отлично. И чем раньше, тем лучше.
Она поворачивается, на лице разочарование.
– Поедешь в участок?
– Вроде бы и не надо, раз уж Браун и Блэк взялись за это дело…
– Самодовольные тупицы. Мне они никогда не нравились.
Дейл улыбается. Он знает, что прежнюю Сару Эсбюри нисколько не волновало, как он зарабатывает на жизнь, и явственно выказанное недовольство тем, что его отстранили от расследования, не может не радовать. Особенно в этот момент. Потому что день выдался самый худший за все время службы, и завершился он отстранением от работы Арнольда Храбовски. Дейл знает, что Арни надеется в ближайшее время все-таки вернуться к исполнению своих обязанностей. И самое ужасное, что Арни скорее всего прав. С учетом развития событий ему понадобится даже такой неумеха, как Бешеный Мадьяр.
– В принципе, ехать мне не надо, но…
– У тебя предчувствие.
