Громкий автомобильный гудок режет слух, пыльный старый «форд» проскакивает мимо, зеркало со стороны пассажирского сиденья и нос Джека Сойера разделяют какие-то девять дюймов. Его обдает волной теплого воздуха, с едким привкусом продуктов сгорания углеводородного горючего, до него доносится голос какого-то деревенского парня: «…прочь с дороги, говнюк…»
– Терпеть не могу, когда меня обзывает говнюком выпускник какого-то мухосранского коровьего колледжа, – говорит Джек голосом Рационального Ричарда и добавляет его фирменное: «Ха-ха!» Но сердце выскакивает у него из груди. Черт, он появился в этом мире чуть ли не перед передним бампером «форда» этого парня.
«Пожалуйста, Джек, давай без глупостей, – просит его Ричард. – Тебе это все приснилось».
Но Джек знает, что это не так. И хотя в изумлении оглядывается, в глубине сердца изумления нет и в помине. Во-первых, бейсболка у него в руках, бейсболка «Пивоваров», в которой пропал Тай Маршалл. И во-вторых, мост через Тамарак аккурат за следующим подъемом. В другом мире, где мимо пробегают гигантские кролики, он отшагал не больше мили. В этом мире – по меньшей мере четыре.
«Так обстояло дело и раньше, – думает он. – Когда Джеки было шесть. Когда люди жили в Калифорнии и нигде больше».
Но это не так. Что-то не так.
Джек стоит на обочине дороги, которая несколько секунд назад была проселочной, а теперь асфальтированная, стоит, уставившись на бейсболку Тая Маршалла и пытаясь точно определиться, что не так и почему не так, зная, что, возможно, ему больше не удастся перенестись в другой мир. Все это было очень давно, а кроме того, с тринадцати лет он всеми силами старался похоронить в глубинах памяти эти странные воспоминания детства. Другими словами, большую часть жизни. Человек не может, положив столь много времени, чтобы все позабыть, потом щелкнуть пальцами и ожидать…
Джек щелкает пальцами. Говорит теплому летнему утру: «Что случилось, когда Джеки было шесть? – и отвечает на собственный вопрос: – Когда Джеки было шесть, папа играл на трубе».
Но что сие означает?
– Не папа, – внезапно добавляет Джек. – Не мой папа. Декстер Гордон. И композиция называлась «Папа играет на трубе». А может, альбом. Пластинка. – Он стоит, качает головой, потом кивает. – Мелодии. Папины мелодии. «Папа играет на трубе». – И воспоминания становятся куда более полными. Музыка Декстера Гордона доносится из динамиков стереосистемы высшего класса. Джеки Сойер за диваном, играет с игрушечным лондонским такси. Машинка такая тяжелая, что кажется, будто это вовсе и не игрушка. Его отец и отец Ричарда разговаривают. Фил Сойер и Морган Слоут.
«Вообрази, каким бы этот парень был здесь», – сказал дядя Морган, и вот тут Джек Сойер впервые заглянул в Долины. Когда Джеки было шесть, Джеки узнал слово. А…
– Когда Джеки исполнилось двенадцать, Джеки действительно отправился туда, – говорит он.
«Нелепо! – ревет сын Моргана. – Совершенно… ха-ха!.. Нелепо. Сейчас ты мне скажешь, что по небу и впрямь летали люди!»
Прежде чем Джек успевает что-либо сказать ментальному двойнику своего друга, подъезжает другой автомобиль. Останавливается. Из окна подозрительно (это всего лишь привычное ей выражение лица, ничего больше) выглядывает Элвена Мортон, домоправительница Генри Лайдена:
– И что, во имя богов, ты тут делаешь, Джек Сойер?
Он одаривает ее улыбкой:
– Что-то не спалось, миссис Мортон. Решил прогуляться, чтобы прочистить мозги.
– И ты всегда ходишь по росе, когда тебе хочется прочистить мозги? – спрашивает она, косясь на его джинсы, мокрые по колено и даже чуть выше. – Помогает?
– Похоже, я крепко задумался.
– Должно быть. Садись, я тебя подвезу. Если, конечно, мозги у тебя уже прочистились.
Джек не может не улыбнуться. Женщина она хорошая. Напоминает умершую мать (когда нетерпеливый сын спрашивал ее, что на обед и когда они будут есть, Лили Кавано, случалось, отвечала: «Жареные голубки с луком, пудинг из ветра под соусом из воздуха на десерт, а получишь ты все через полчаса после того как».
– Полагаю, насколько возможно, мозги у меня сегодня уже прочистились. – Он обходит спереди старую коричневую «тойоту» миссис Мортон. На пассажирском сиденье лежит пакет из плотной бумаги, откуда торчат листья салата. Джек передвигает пакет на середину, садится.
– Я не знаю, удается ли ранней птичке склюнуть червячка, – она трогает «тойоту» с места, – но ранний покупатель берет в магазине Роя лучшую зелень. Это я точно знаю. Опять же, я хотела попасть туда до бездельников.
– Бездельников, миссис Мортон?
Подозрительности в ее взгляде прибавляется, она чуть склоняет голову, правый уголок рта опускается, будто она съела что-то горькое.
