Дейл открывает рот, чтобы сказать, что Арни ему нужен в полицейском участке, но встречается взглядом с умоляющими карими глазами. И пусть у него забот полон рот, он не может не отреагировать на то, что видит в них. Для Арни большая часть полицейской службы – топтание на тротуаре, когда парад проходит мимо. «Хорош парад», – думает он.
– Вот что я тебе скажу, Арни. Когда оповестишь всех остальных, позвони Дебби. Если уговоришь ее приехать в участок, отправляйся к «Эду».
Арнольд радостно кивает, и губы Дейла едва не расходятся в улыбке. Он понимает, что к половине десятого Дебби будет в участке, даже если Бешеному Мадьяру придется тащить ее за волосы.
– А с кем мне ехать, Дейл?
– Приезжай один, – отвечает Дейл. – На своем «понтиаке», который тебе выделили для борьбы с распространением наркотиков. Но, Арни, если ты уедешь до того, как в участке появится твоя сменщица, завтра ты будешь искать новую работу.
– О, не беспокойтесь, – отвечает Храбовски, и от волнения, Мадьяр или нет, говорит со шведским акцентом. Что неудивительно, поскольку Сентралию, где он вырос, раньше называли Шведским голосом.
– Пошли, Том, – говорит Дейл. – Возьмем только…
– Э… босс?
– Что, Арни? – Подразумевая: «Что еще?»
– Позвонить мне детективам из полицейского управления, Брауну и Блэку?
Дэнни Щеда и Пэм Стивенс фыркают. Том улыбается. Дейл – нет. Его сердце, которое уже в подвале, опускается еще ниже. «Под подвал, дамы и господа, напрасные надежды слева, утраченные иллюзии – справа. Последняя остановка, все выходят».
Перри Браун и Джефф Блэк. Он про них забыл, смех, да и только. Браун и Блэк, которые теперь-то точно отнимут у него руководство расследованием.
– Они в мотеле «Парадиз», – продолжает Бешеный Мадьяр, – хотя фэбээровец вернулся в Милуоки.
– Я…
– И округ, – не унимается Мадьяр. – Не забывайте про него. Вы хотите, чтобы я позвонил медицинским и техническим экспертам? – На вооружении технических экспертов мини-вэн «форд эконолайн», в котором есть все, от быстро застывающего пластика для изготовления слепка протектора до видеостудии. Полицейскому участку Френч-Лэндинга такое богатство и не снилось.
Дейл стоит, наклонив голову, уставившись в пол. Они отнимут у него руководство расследованием. С каждым словом Храбовски он это понимает все отчетливее. И внезапно ему хочется держать все нити в собственных руках. Несмотря на ненависть и страх, которые вызывает у него это дело. Рыбак – монстр, но он не окружной монстр, не монстр штата, не монстр Федерального бюро расследований. Рыбак – монстр Френч-Лэндинга, монстр Дейла Гилбертсона, и он хочет разобраться с ним сам по причинам, не имеющим ничего общего с личным престижем и даже с шансами сохранить за собой должность. Он хочет поймать Рыбака, потому что этот монстр покусился на все, во что Дейл верит и что ценит в жизни. Скажи он об этом вслух, его скорее всего не поймут, но это правда. Внезапно он начинает злиться на Джека. Если бы Джек раньше вошел в игру, возможно…
Если бы мысли были лошадьми, нищие ездили бы верхом. Он должен известить округ, хотя бы для того, чтобы на место преступления прибыл медицинский эксперт, и должен поставить в известность полицейское управление штата в лице детективов Брауна и Блэка. Но лишь после того, как он сам увидит, что там, на поле за «Гольцем». И что оставил после себя Рыбак. Не раньше.
И возможно, ему удастся взять след мерзавца.
– Обеспечь прибытие всех наших машин с пятиминутным интервалом, как я и говорил, – приказывает он. – Потом посади Дебби в кресло дежурного. Пусть она позвонит детективам из полицейского управления и в округ. – От одного взгляда на недоумевающее лицо Арнольда Храбовски Дейлу хочется кричать, но каким-то чудом ему удается сдержаться. – Мне нужно время, чтобы спокойно разобраться, что к чему.
– Ага, – кивает Арни, а потом повторяет, когда до него доходит смысл слов Дейла: – Ага.
– И больше никому не говори ни о телефонном звонке Рыбака, ни о нашей реакции. Никому. Иначе начнется паника. Ты понимаешь?
– Конечно, босс, – отвечает Мадьяр.
Дейл смотрит на часы. Восемь двадцать шесть.
– Пошли, Том. Нам пора. Время не ждет.
Бешеный Мадьяр никогда не проявлял такой прыти, и все идет как по маслу. Даже Дебби Андерсон соглашается подежурить в полицейском участке. И при этом он не может забыть голос в телефонной трубке. Грубый, скрипучий, практически без акцента, голос этот принадлежал человеку, всю жизнь прожившему в этих краях. Голос как голос, а не выходил из головы. Бешеного Мадьяра не задело, что говоривший обозвал его подтиральщиком. Субботним вечером в баре могли обозвать и похуже. Не дают покоя другие слова. «Кнуты в аду и цепи в преисподней. Имя мне – легион». Понятно почему. И аббала. Что такое аббала? Арнольд Храбовски не знает. Ему только известно, что от одного этого слова по коже бегут мурашки. Словно это слово из тайной книги, которой пользуются, чтобы вызвать демона.
