В окрестностях Уру-Итиля горы почти не чувствовались, хотя были рядом. Лес практически сошел на нет. Они брели через поле ещё не убранной ржи, по широкой, проторенной торговыми обозами дороге.
Впереди показалось облачко пыли. Оно разрасталось, стало слышно ржание лошадей, крики…
– Засада какая-то, сойдем с пути, здесь неспокойно! – указал рыцарь.
– Это, кажется, мои. Пойдем скорее, – Шива прислушалась и почти побежала вперед.
– Это безумие, подумай, а… – грязно ругнулся Лазарен и побежал следом.
Мимо на бешеном скаку пронесся рыжий конь. Без всадника и седла он с яростным храпом уходил через поле.
– Это наш конь! – Воительница прокричала имя хозяина, но его снесло ветром.
Лазарен на бегу выхватил меч и выбежал из-за поворота дороги. Все стало ясно. Десяток орков и варваров были схвачены или ещё сражались с каменнотелыми подобиями людей – настоящими ожившими статуями. Шива, никогда с ними прежде не встречавшаяся, не моргнув глазом, вступила в бой. Лазарен тут же заметил старших големов в золоченых блестящих доспехах. Они были вооружены двоякострыми пиками с золотистым блеском, но в бою оружие почти не применяли. Все сопротивлявшиеся уже были схвачены и поставлены на колени. Один каменный воин лишился части лица, но, совершенно не останавливаясь, придавил к земле последнего сопротивлявшегося орка.
И в эту толпу бешено искрящейся рыжей молнией ворвалась Шива. Она с ходу ударом ноги свалила металлического истукана на землю, вырвала его пику, метнула в следующего, сбила того с ног. Выхватила саблю и резкими ударами порубила каменные, расколовшиеся руки. Её оружие погнулось, сыпали искры. Ей на плечи пали холодные металлические руки, Шива вырвалась, но каменный голем сбил её с ног.
– Что здесь происходит, кто старший! – заорал на них подлетевший Лазарен – и тут же у него был перехвачен меч. Голем просто взял его за лезвие и выдернул из рук разведчика. Тот хотел поднять валяющуюся в пыли пику, но был сбит с ног, рядом несколько големов придавили к земле отчаянно брыкавшуюся Шиву…
Лазарен получил короткий резкий удар каменной ладонью по шее и потерял сознание. Ноги его подогнулись, рыцарь оперся на пику, как на трость, и повалился на бок. Шива яростно дернулась, сыпля изощренные кревландские ругательства, но все было бесполезно…
Прошло два дня, а Лазарен не знал, где находится. Он был заперт в каком-то сарае, время от времени голем заходил внутрь и приносил какую-то баланду, от которой несло тухлятиной и знакомым ароматом эрафийских тюрем. Главной мыслью разведчика был даже не побег, не то почему слуги Арагона так жестоко обошлись с ними…
Лазарен неожиданно понял, что те несколько дней, что он провел вместе с Шивой, были, может быть, самыми счастливыми днями в его жизни. За десятилетие службы в разведке, десятилетие поиска, попыток, риска и удовольствий он находил и терял очень многое, встречался с разными женщинами и лишь сейчас понял,
Лазарен знал, ни на минуту не сомневался в том, что снова её увидит. Никакие браслеты молчания, никакая магия не смогут остановить его. Он физически ощущал – Шива здесь, рядом, и дальше их судьбам суждено идти вместе.
Центральная Эрафия, Энроф. 9-й путь Лун, 989 год н. э.
Королевский дворец Энрофа был полон людей. Вся столица королевства гудела как улей. Эдрик готовился выступить в решительный поход, последний поход против нежити, как было официально объявлено. Город утопал в украшениях, флагах и цветах. Оружие подскочило в цене в несколько раз, но даже при таких ценах было сложно найти хоть один лишний меч или доспех. Говорили, что под Торренсомом, где собиралось дворянское ополчение, было уже пятьдесят, а кто-то упоминал о шестидесяти тысячах воинов. Всю эту прорву вооруженных мужчин сопровождало множество торговцев, слуг, провиантских служб, спекулянтов и проституток. То есть на деле лагерь был вдвое больше, оттуда в город и обратно тянулись бесконечные обозы.
Замок Энрофа, большое укрепление с четырьмя стенами и неприступными, стоящими на естественных холмах башнями, господствовал над всей долиной. Башни высотой превышали сто ярдов и были сложены из огромных глыб. Это был город в городе. Одна из стен вертикально сходила в воду Прады, в ней были сделаны подземные системы забора воды так что, даже запрудив реку, взять цитадель было невозможно. Ни разу в эрафийской истории столичную цитадель не брали враги, да и осаде он подвергался лишь единожды – в ходе городского мятежа около трехсот лет назад. И все-таки время наложило серьезный отпечаток на некогда аскетичный и воинственный вид цитадели.
