Выдохнув, Сворден Ферц вытер с лица пот. Почувствовав в коленях предательский намек на слабость, он сел на корточки.
Огромный карабин звякнул о камень, а затем чертиком из табакерки на поверхности возник крохотный человечек. Так, во всяком случае, подумал Сворден Ферц, хотя за точность метафоры не ручался, поскольку имел самое смутное представление о том, как же эти чертики выскакивают из присно памятной табакерки.
Схватив карабин за ремень, человечек подошел к краю камня (небрежно волоча оружие за собой) и посмотрел на лежащую тушу.
– Извините, – сказал он. – Но я думал все обойдется.
– Ничего страшного, – вежливо ответствовал Сворден Ферц, и лишь когда человечек с недоумением оглянулся, он понял, что слова извинения обращены отнюдь не к его персоне. Антропность мира дала очередной сбой. – Я не хотел, – попробовал тогда оправдаться Сворден Ферц. – Всего лишь камешек… у него ведь такая шкура…
Человечек странным движением руки прервал его лепетание. Плавным движением как будто собрал что-то невидимое вокруг себя в кулачок. Дух виноватости, что ли, поскольку Сворден Ферц немедленно ощутил – да, сглупил, но жизнь продолжает идти своим чередом.
– Вы не знали об их повадках, – мягко сказал человечек. – Они чересчур агрессивны в своем любопытстве. Почти как люди.
Стадо вновь двинулось с места. Ни одна из зверюг даже не сделал попытки подойти к месту гибели сородича. Они неторопливо плыли по лугоморю, подставляя морщинистые спины мировому свету. Разноцветные насекомые забивались в их складки и казалось, что огромные туши инкрустированы живыми драгоценностями.
– Господь-М, – представился человечек, опершись на магазин карабина, поскольку дуло возносилось высоко над его бритой головой. Выглядел новый знакомец грозно и одновременно потешно.
– Господин М? – переспросил улыбнувшись Сворден Ферц.
– Господь-М, – поправил человечек. Удивительно, но на его темном лице не блестело ни единой капельки пота. – А это – Естествопытатель, – он ткнул пальцем в карабин. – Так сказать, Гумбольт неизведанных краев, – человечек заливисто рассмеялся, видя недоумение Свордена Ферца. – Это я так шучу! Марка карабина – “гумбольт”, видите ли, хотя ума не приложу, кому в голову пришло столь сомнительно иронизировать.
– Не слишком ли он… э-э-э… велик?
– О! Церемонность обращения – величайшее изобретение Высокой Теории Прививания. Бьюсь об заклад, но вы хотели бы поинтересоваться – не слишком ли я МАЛ для столь могучего оружия? – Господь-М заговорщицки подмигнул.
– Ну что вы! – протестующе замахал руками Сворден Ферц. Уши у него пылали.
– Я не обижаюсь, – успокоил его Господь-М. – Во-первых, уже привык. А во-вторых, в здешних местах я провел столько времени, что порядком соскучился по церемониальности. Здешние обитатели, гм, отличаются, скажем так, простотой нравов.
Стадо уже далеко отошло от места столкновения, стих хруст травы, сопение крупных зверюг и повизгивание зверюг малых, подающих сигнал из глубин лугоморя, чтобы взрослые о них не забыли. Образовавшаяся тишина постепенно заполнялась стрекотанием насекомых и шелестом ветра.
Господь-М сел на край глыбы, аккуратно устроил рядом с собой Естествопытателя и достал из мешочка трубочку.
– Не желаете? – предложил он Свордену Ферцу, но тот покачал головой. Человечек набил трубочку, утрамбовал пальцем курево, извлек огонь и задымил. Свордену Ферцу стало еще жарче.
– Туда путь держите? – кивнул в сторону белого клыка Господь-М. Курил он как-то весьма странно, словно забывая выдыхать набранный внутрь дым, отчего тот с трудом просачивался наружу из носа, рта, а может даже и из ушей, так во всяком случае показалось Свордену Ферцу.
– Туда, – подтвердил Сворден Ферц, с трудом оторвавшись от медитативного созерцания тоненьких струй дыма, собирающихся над головой Господа-М пока еще крохотной тучкой.
– Попутчики вас не слишком обременят?
– Буду только рад… А кто еще с вами? – сообразил Сворден Ферц и огляделся.
Господь-М засмеялся:
– Попутчики – это только я и мой Естествопытатель. Простите великодушно за столь вызывающий гилозоизм. Сказывается недостаток общения – привык болтать с собственным карабином, ха-ха-ха! Он для меня почти что живой. Капризен, своенравен, добродушен, ревнив.
– Не хотел бы я увидеть сцену ревности в исполнении карабина, – пробормотал Сворден Ферц.
– Значит вы не видели ее в исполнении женщины, сударь! – опять засмеялся Господь-М. Облачко над его головой сгустилось и не собиралось никуда улетать.
– Верно, – признался Сворден Ферц. – Не видел. Во всяком случае, не помню.
– А то, что мы не помним, уже не оказывает влияние на нашу жизнь, да? – человечек провел ладонью по черепу, почесал голый затылок.
– Н-н-н… да, наверное, – неуверенно ответствовал Сворден Ферц. – Впрочем, я об этом не особенно задумывался.
– Вы, скорее всего, знаете, что такое “тайна личности”?
– Информация, которая непосредственно касается личности, но тщательно от нее скрывается, поскольку может нанести ей непоправимый ущерб.
