– Теперь моя очередь, солдат, – сказал Навах. – Не возражаешь? – Он взял нож за лезвие и выдернул его из руки Свордена, точно тот и не сжимал его до побеления в костяшках пальцев, а лишь лениво придерживал.
Не перехватывая нож, Навах поднял его на уровень глаз, словно желая пересчитать нанесенные на рукоятку зарубки, но неведомым чудом ребристый пластик с клювообразной гардой на миг затуманился, а затем сгустился в уже знакомый клинок. В следующее мгновение острие уткнулось Свордену в горло, отчего пришлось сдвинуться в сторону, понимая – ударь Навах в полную силу, он был бы уже мертв.
Еще через мгновения Свордена крепко взяли за подбородок, дернули вверх и с величайшим тщанием провели лезвием от уха до уха – по-настоящему, без дураков. Свордену показалось будто он слышит отвратительный хруст разрезаемых тканей и вот-вот ощутит кровоизвержение, уносящее из тела силу, волю, сознание, жизнь.
Но ничего не произошло, лишь придвинувшиеся ближе губы, обдав шею дыханием, произнесли:
– А сейчас ты мне веришь, солдат?
Все-таки Навах оказался отменным бойцом. Он не сделал никакой поправки на вполне, казалось бы, ожидаемую растерянность Свордена, собственным горлом ощутившим, что даже холодное оружие в мире Блошланга превратилось в безобидную железку, и на крошечный миг упредил удар, который должен был превратить кодировщика в подобие выкинутой на берег взрывом оглушенной и задыхающейся рыбы. Вместо этого сам Сворден неохотно воспарил куда-то вверх скверно надутым метеостатом.
– Не горячись, – посоветовал Навах, утирая обильно проступивший пот. – Если кому и следует обижаться, то мне, – он ткнул пальцем в жуткие шрамы от попадания разрывных пуль. В кодировщика их всадили штук пять – в печень, легкие, сердце – с изощренной гарантией вырвать из него малейшие надежды на выживание.
Навах с отвращением пнул автомат с палубы, а вслед за ним отправился и нож.
– Ничего мы друг другу не сделаем, ничего, можешь быть спокоен, – бормотал кодировщик. – Можешь даже спать спокойно, сообразительный ты наш. И здесь до меня дотянуть свои поганые клешни хочешь… не успокоишься никак…
– В отсеках оружия хватает, – сказал Сворден, потирая место удара.
Навах отмахнулся:
– Если хочешь попробовать, дерзай. Можешь в меня даже главным калибром жахнуть!
– А если я тебе голову сверну, ты так со скрученной башкой и будешь ходить? – поинтересовался Сворден.
– Привыкли руки к топору? – покосился на него Навах. – Хорошо же тебя кондиционировали, раз до сих пор в себя прийти не можешь. Впрочем, мне это на руку.
Сворден поднялся и принял стойку. Нет, он не настолько упертый, чтобы не признать странный, но факт – оружие на них не действовало, он убедился в этом собственным горлом, однако спускать какому-то там кодировщику столь позорный для десантника удар Сворден не собирался.
– Хорошо-хорошо, – поднял руки в верх и попятился в притворном ужасе Навах. – Твоя взяла. Сдаюсь. Там более скоро окажемся на месте, – он кивнул на нечто позади Свордена.
Вряд ли Навах столь наивным способом пытался отвлечь Свордена и первым нанести удар – кодировщик мог сделать это раньше и гораздо эффективнее. Навах ничего не затевал, он просто смотрел куда-то вверх, и Сворден физически ощущал сконцентрированный пучок внимания, что пролег над его левым плечом. Реши Сворден ударить, у него имелись все шансы застать Наваха врасплох. Однако вместо этого он сам обернулся, отыскивая на мировом своде то место, которое столь пристально разглядывал кодировщик.
Блошланг делал плавный изгиб, расширялся и, в конце концов, разливался огромным светлым пятном, похожим на смачный плевок среди порыжевшего леса.
– Последнее пристанище покинутых дасбутов, – сказал Навах, и только теперь Сворден понял, что за странные веретенца заполняют чуть ли не весь разлив Блошланга, словно личинки, копошащиеся в мокроте смертельно больного. – Великая трахофора все же соблаговолила дать нам аудиенцию, – добавил кодировщик, и в его голосе ощущалось столько торжества, сколько может быть лишь у мелкой адмиралтейской сошки неведомыми путями узревшей яркий отблеск золотого шитья мундира самого Адмирала.
– Мы туда не пройдем, – сказал Сворден.
– Почему? – спросил Навах.
– Мост, – показал Сворден. – Мы не пройдем мост.
Далеко впереди, почти у самого входа в лагуну Блошланг перечеркивала еле заметная нить, неряшливо перевитая из разноцветных волокон с преобладанием серебра и черни.
На первый взгляд казалось, что в ней нет ничего угрожающего – ну, мост, мало ли таких мостов сохранилось на материке, по большей части давно, конечно же, взорванных, однако имелись, наверняка, и уцелевшие, до которых еще не дотянулись лапы доморощенных террористов или диверсионных групп Дансельреха.
Но при более пристальном рассмотрении этого сооружения в груди растекался противный холодок, а руки сами тянулись утереть проступавший на висках пот. Чутье офицера Дансельреха подсказывало – с мостом не все чисто, а если называть вещи своими именами, то никакой это не мост, а самая что ни на есть ловушка, а если еще определеннее – западня.
