– Приходи с ней завтра с утра, – говорит он мне. – И все свое барахло прихвати. Прямо тут ее пощелкаем. Покажу тебе, как это делается. Ну ладно, не кисни, – добавил он. – Выпей-ка лучше пивка.
Ну-с, я ушел, повторяя себе, что все это только случайность, что завтра при своей полной неопытности она наверняка опростоволосится и все такое прочее.
И все-таки, когда я почтительно положил следующую пачку на розовую конторскую книгу мистера Фитча из «Грации», ее фотографию я уже вытащил наверх.
Мистер Фитч всегда строил из себя великого знатока в искусстве. Он откинулся в кресле, прищурился, пошевелил в воздухе своими длинными артистическими пальцами и проговорил:
– Хм. Что скажете, мисс Виллоу? Я вот про эту. Конечно, сама фотография не отличается большой убедительностью. Наверное, в данной ситуации нам лучше обратиться к образу Бесенка, нежели Ангелочка. Но все-таки девушка… Подите-ка сюда, Бинс. – Опять шевеление пальцами. – Мне нужна реакция женатого человека.
Он не мог скрыть факта, что надежно попался на крючок.
Абсолютно то же самое случилось и в бассейне Баффорда, и в «Спортплощадке», не считая того, что Да Косте не потребовалось мнение женатого человека.
– Сила, – крякнул он, облизываясь. – Ну, парень, вроде как снимать научился?
Не чуя под собой ног, я полетел в контору и цапнул карточку, которую дал ей для имени и адреса.
Ничего на ней не было.
Могу вам признаться, что следующие пять дней довели меня чуть ли не до белой горячки. На следующее утро, поскольку я так и не сумел ее отловить, мне пришлось выкручиваться, как угрю на сковородке.
– Она заболела, – втолковывал я Папаше Муншу по телефону.
– Она что, в больнице? – интересовался он.
– Да так, ничего серьезного, – говорил я.
– Так тащи ее сюда. Голова, небось, разболелась?
– Простите, никак не могу.
У Папаши Мунша проснулись какие-то подозрения.
– Она действительно на тебя работает?
– Да конечно на меня!
– Ну уж не знаю, как там конечно. Я бы подумал, что она не здешняя, если б не узнал твой дубовый стиль.
Я хихикнул.
– Ну ладно, приводи ее завтра, слышишь?
– Попробую.
– Нечего пробовать. Бери и приводи.
Он и половины не представлял, чего я только не перепробовал. Я обошел все агентства, работающие с фотомоделями и хористками. Я, как заправский детектив, совал нос в студии фотографов и художников. Я грохнул последние медяки на объявления во всех трех газетах. Я просмотрел все выпускные фотографии школы и личные дела безработных на бирже. Я шатался по ресторанам и забегаловкам, приглядываясь к официанткам, по большим и маленьким магазинам, высматривая молоденьких продавщиц. Я обшаривал взглядом толпы, выходящие из кинотеатров. Просто бродил по улицам.
По вечерам я делал приличный кружок по известным улочкам, где собираются проститутки. Почему-то казалось, что это самое верное место.
На пятый день я понял, что окончательно сел в лужу. Крайний срок, данный мне Папашей Муншем – их было уже несколько, но этот был действительно крайний, – окончательно истекал в шесть часов вечера. Мистер Фитч уже успел плюнуть на все это дело и отвалить.
Я стоял у окна студии, глядя на парк.
И тут входит она.
Я уже столько раз мысленно представлял себе этот момент, что даже не задумался, как себя вести. Даже легкий приступ головокружения мне ничуть не помешал.
– Привет, – говорю я ей холодно.
– Привет, – говорит.
– Ну что, еще не отказалась от своей затеи?
– Нет.
Это не прозвучало ни робко, ни вызывающе. Это была голая констатация факта.
Я бросил взгляд на часы, поднялся и отрывисто бросил:
– Ну ладно, опять даю тебе шанс. Тут у меня один клиент ищет девчонку как раз твоего типа. Если справишься, может, и пойдет у тебя дело. Если поспешим, еще его застанем, – говорю, подхватывая кофр с аппаратурой. – Пошли. И в следующий раз, если на что-то рассчитываешь, не забывай оставить телефон.
– Вот еще, – говорит она, не двигаясь с места.
– Это ты о чем? – говорю.
– Да не собираюсь я встречаться с какими-то там твоими клиентами!
– Ах не собираешься? – говорю. – Ты что, не понимаешь, чего мне это стоило?
Она медленно покачала головой:
– Только не делай из меня дурочку, малыш, не надо. Они сами меня хотят.
И тут она одарила меня второй улыбочкой.
В тот момент я подумал, что она просто прочитала мои объявления. Теперь я далеко в этом не уверен.
– А теперь я тебе скажу, как мы будем работать, – продолжает она. – Ни имени, ни адреса, ни телефона ты не получишь. Их никто не получит. Все снимки мы будем делать только тут. Только я и ты.
Можете представить, как я тогда взвился. Чего я только тогда не делал – злился, язвил, терпеливо уговаривал, бесился, грозил, умолял.
Я надавал бы ей по физиономии, если б это не был мой фотографический капитал.
Под конец единственное, на что я был способен, это позвонить Папаше Муншу и передать ему все ее условия. Понимаю, что это было глупо, но мне просто ничего другого не оставалось.
Он на меня жутко наорал, несколько раз подряд повторил «нет» и брякнул трубку.
Это не произвело на нее ровно никакого впечатления.
– Начнем съемку завтра ровно в десять, – сказала она.
