– Скажите, граф, по какой причине мне пришлось тащить наших людей из Нормандии и Бретани, неужели в Анжу не достаточно сторонников Его Преосвященства, чтобы устроить засаду господину Черному графу?
– Боюсь, что вы правы, барон. В Анжу не так много людей преданных кардиналу. Но главное не это. Обратись мы за помощью к интенданту Радиньи, мы поставили бы наши планы под угрозу. Ведь если Черный граф узнает о наших намерениях, он вряд ли решиться на похищение дочери.
– Мадемуазель Ванбрёкелен уже в Анжере?
– Да, вчера ночью я получил депешу от де Жюссака, в которой он сообщает, что господа де Сигиньяк и де База, приставленные охранять мадемуазель Камиллу, поселились в гостинице «Королевская лилия», как и было условлено.
– Значит «приманка» на месте?
– Да, сыр в мышеловке.
– И кому же, кроме двух анжуйцев, поручено столь важное дело, как охрана девушки?
– Наши люди, которым приказано наблюдать за девицей, разделены на три отряда по пять человек. Каждый из отрядов отдан под команду сержанта гвардии Его Преосвященства: де Жюссака, де Рамбитура и де Оржантеля.
– А Оржантель уже сержант?
– Он, по распоряжению де Кавуа, занял место де Самойля.
Удрученно ответил граф.
– А, что до нас?
– Нам следует отсидеться в глухом месте, где никто не сможет даже предположить нашего прибытия в Анжу, и, тем более, определить нашего расположения. К слову, место и вправду тихое. Нам, барон, отведена главная роль – появиться в тот момент, когда призрак раскроет себя. Вот тут-то мы и ввяжемся в драку. А ещё нам поручено конвоировать его в Венснский замок.
– Да, складно получается. Вот только права на ошибку у нас нет.
– Это правда, всё предельно просто, цена ошибки – смерть.
– Для нас, и для Ришелье.
Рошфор мрачно кивнул.
ГЛАВА 24 (118) «Кровь на морском песке»
ФРАНЦИЯ. ПРОВИНЦИЯ НОРМАНДИЯ.
Трем головорезам, что оставили родную Савойю, в поисках Инессы де Лангр, виконтессы де Шампо и младенца Шарля, спешно покинувших аббатство Амбуйе, после нападения савойцев на богодельню, не доставило большого труда, к вечеру, того же дня, когда беглянка отправилась к побережью, догнать двуколку, на которой безумный Дидье, отправился к югу от «Барсучьей норы». Юноша, проделав нелегкий путь, на закате дня, остановил свою каурую кобылу, посреди лесной поляны, невдалеке от дороги, сытно поужинав, тем, что собрала тетушка Клер, улегся почивать, в душистой траве, наслаждаясь запахами осеннего леса и стихающими трелями неугомонных птиц.
Обнаружив спящего беглеца, возле коляски, на дне которой покоилось два огромных камня, де Ферроль, в тот же час догадался о хитроумном плане, придуманном виконтессой, а быть может подсказанным ей кем-то из тех, с кем она повстречалась за стенами «Барсучьей норы».
– Чертова девка, она обманула нас!
Воскликнул граф.
– Ваше Сиятельство, следовало бы вернуться в эту дыру, где нам указали ложный след, и расквитаться с негодяями!
– Нет времени Маринель. Мы прибыли сюда не для того, чтобы карать всякую чернь, даже если она того заслуживает. Наша цель разделаться со щенком и его мамашей, своим присутствием на этом свете, внушающими мне немалые опасения.
Прошипел граф, казалось, придя в ярость от собственных слов. Со звериной ухмылкой, он, неспешно достал из-за пояса пистолет, взвел курок, и с презрением глядя на улыбающегося во сне Дидье, без малейших колебаний, выпустил пулю, в голову бедняге.
Когда гул от пистолетного выстрела ещё не развеялся меж верхушками вековых буков, троица уже отправилась в обратный путь, к стенам «Барсучьей норы», где они, ранее, обнаружили следы тяжелой повозки, уходящие по дороге, что вела к побережью.
Именно этот фургон, на взгляд настойчивых преследователей, являлся единственным спасением виконтессы, что заставило савойцев броситься на его поиски.
****
Тем временем, упомянутый фургон, приблизился к рыбацкой деревеньке, раскинувшейся неподалеку от Гавра, на берегу Английского канала. На дощатом дне повозки, унесшей папашу Бельморшана, Инесс де Лангр и малыша Шарля из «Барсучьей норы», среди пустых, пропахших рыбой и устланных крапивой корзин, лежали несколько сундуков с пожитками виконтессы, испанское седло с подседельной сумкой, набитой неведомыми предметами, к которой кожаной перевязью была привязана весьма заурядная валлонская шпага.
– Простите, Бога ради, папаша Бельморшан, за мое неуемное любопытство…
Не совладав со своим неистомным интересом, вымолвила девушка.
– …но скажите, что это за сумка и, чья шпага, покоятся на дне вашей повозки? А ещё седло, неужели вы ездите верхом?
Старик рассмеялся столь искренне, что заставил улыбнуться свою родовитую спутницу.
