Из луков или самострелов нас достать крайне проблематично — выбранное мной и Гуннаром Укрытие почти идеально прикрывало нас от стрелков. А уж в ночное то время…Нет уж, ничего у них не выйдет, разве что палить наугад, пытаясь количеством стрел и болтов хоть немного компенсировать качество стрельбы вслепую. Эх, знать бы еще у кого «у них»!
Узнаем… И в любом случае я не собираюсь становиться мальчиком для биться. Лучше бить самому, чем получать от других. Злобное кредо? Вовсе нет, если только ты не мазохист-извращенец.
Кстати, о битие и мазохистах… Несколькими часами ранее я все же тщательно изучил всех кандидатов, которых купил Магнус. Ну что тут сказать — люди были разные как и предполагалось. Из пробной партии в сорок человек, собственно на подготовку в город Переяславль направились восемнадцать — то есть солидная часть от числа высказавших такое желание. Почему «солидная часть», а не все? Пришлось отсеять тех, у кого в глазах сидел затаившийся страх, равно как и тех, у кого там была только ненависть. Ненависть, что обязательно побудит зверя бросить на тебя. Даже в том случае, когда именно ты снимаешь с него ошейник. Мне никак не нужны те, кто гарантированно ударит в спину при первом удобном случае.
Вот и получилось, что хотели двадцать девять, а отсеялось одиннадцать. Семеро пришлось сплавить в мирный вариант, ну а четверых… Не буду скрывать, их просто прирезали, хотя для остальных они просто… были переданы другому ярлу, обещавшему те же самые условия. Если и возникнут вопросы в будущем. То уж слепить достоверную отмазку однозначно сумею. Чай не XXI век на дворе с его вездесущими информационными потоками.
В общем, Бранко и Мстиша в Переяславле получили хар-рошую такую головную боль в виде тридцати шести вольноотпущенников, отягощенных заемными письмами и крепко-накрепко повязанных с нами. Теперь им предстояло одну часть постепенно натаскивать как воинов (ну или освежать имеющиеся навыки), остальных же пристраивать на хозяйственные работы согласно способностям и склонностям отдельно взятых личностей. Посмотрим, как пойдут дела в ближайшие месяц-другой. Уже по этим итогам будем решать, стоит ли брать новую партию и если да, то какую.
— Кажется, кто-то идет, — прошептал Земомысл, отличавшийся обостренным слухом. — Вроде бы один, но не поручусь.
— Ждем… И будем готовы ко всему.
С Гуннаром сложно было не согласиться. Именно ждать нам и оставалось. Ах да, еще надеяться, что принятые нами меры предосторожности окажутся достаточными.
Десять секунд, двадцать… пусть нет часов. Но внутренний таймер исправно тикает, чувство времени, и так неплохо развитое, здесь обострилось до доступного максимума.
Прав Земомысл! Идет кто-то. Один, да еще потайным фонарем себе подсвечивает. Фонарь… Сальная или восковая свечка внутри стального корпуса, где одна стенка приоткрывается, давая направленный луч света. По сравнению с привычными мне фонарями убожество полное, но здесь только такое и имеется.
— Это он, — усмехнулся Бешеный, когда приблизившийся к нам человек направил свет на свое лицо. — Иоанн, раб из дворцовой обслуги, возится не то с посудой, не то с ее подачей на стол. Когда как в общем. Любит деньги и труслив, как и положено по природе раба. Других среди прислуги не держат во избежание сам знаешь чего.
— Уж догадываюсь. И что дальше?
— А ничего особенного, — я не видел выражение лица Гуннара, но был уверен, что сейчас он улыбается во все сорок четыре зуба. — Иоанн, раб божий, иди сюда…
Я чуть было не рассмеялся, когда вышеупомянутый, заслышав голос своего куратора, трусцой направился к нам. Как говорят, то есть будут говорить англичане: «No comment!». Отзываться на «раб божий» человеку, находящемуся в здравом уме и трезвой памяти в высшей степени дурной тон. Ан нет, бежит, земля дрожит, ничего оскорбительного в том не видя. Хотя он и так раб — что земной, что, млять, небесный.
— Я уже здесь господин Гуннар, я уже здесь… Бедный Иоанн очень старался, чтобы вы были довольны… Иоанн хочет за свои слова четыре золотых монеты и услугу, о которой говорил милостивый господин.
— Можешь хотеть до отпадения хотелки, — хмыкнул побратим, не особо церемонясь с информатором. — Сначала говори, потом уже посмотрим, стоят ли твои слова хотя бы одной-единственной серебряной резаны.
— Господин хотел знать о посольстве, которое ждут. О посольствах… — торопливо поправился Иоанн. — Через пять дней князь Владимир Святославович принимает послов. Он внял уговорам смиренных братьев во Христе и хочет спасти свою бессмертную душу от адских мук. Господь, благослови его…
— Стой, не части. Кто ему и что насоветовал насчет смены веры? Его советники? Добрыня, Путята, кто-то из приближенных покойной княгини Ольги? Или местные жрецы вашего Христа?
— Верные слуги патриарха нашего…
Слуга осекся, услышав невозможный по всем понятием здесь и сейчас волчий вой. Но уж нам то было понятно, что к чему. Враг близко. Идет малыми группами, не заботится о скрытности. Стрелковое оружие. Профессионалы. И он уже ВНУТРИ большого кольца.
— В укрытие!
