– Вы навещали его в понедельник, когда приезжали в тюрьму?
О’Тул смотрел на единственный листок бумаги, который держал перед собой, упершись локтями в стол.
– Да, навещал.
– Вы положили сто долларов на его счет в тюремной столовой?
– Да, я сделал это. Но только…
– Если, как вы сказали, у вас нет общих интересов, то что же вас с ним связывает?
– Он сын одной моей хорошей знакомой. У меня осталось время после завершения работы, и я попросил о свидании с ним. Прежде мы никогда не виделись.
О’Тул помрачнел, все еще не сводя глаз с бумажки перед собой.
– То есть за счет налогоплательщиков вы устроили себе визит к сыну знакомой и подарили ему сотню, чтобы он ни в чем себе не отказывал в столовой. Я все правильно понял?
Босх помедлил, оценивая ситуацию. Теперь ему стали ясны намерения О’Тула.
– Нет, вы все поняли неправильно, лейтенант. За счет налогоплательщиков я отправился туда, чтобы допросить заключенного, обладавшего важной информацией по делу Аннеке Йесперсен. Я получил от него эту информацию, но поскольку у меня осталось время до возвращения в аэропорт, попросил о свидании с Шоном Стоуном. Я действительно внес деньги на счет. На все это ушло не более получаса и не послужило причиной для моей задержки с возвращением в Лос-Анджелес. Так что, если вы пытаетесь привлечь меня к ответственности, лейтенант, вам понадобится найти более весомый предлог.
О’Тул задумчиво кивнул.
– Что ж, мы предоставим это решать БПС.
Босху очень хотелось перегнуться через стол и вцепиться О’Тулу в галстук. БПС, или бюро профессиональных стандартов, – так теперь называли бывший отдел внутренних расследований. Но тухлятина, как ее ни переименуй, все равно издавала все ту же мерзкую вонь. Он поднялся.
– Вы подадите на меня рапорт по форме один-два-восемь?
– Да.
Босх покачал головой. Невероятно, что начальник может быть столь недальновиден.
– Вы осознаете, что полностью потеряете поддержку внизу, если предпримете этот шаг?
Он говорил о рядовых сотрудниках отдела. Как только детективы узнают, что О’Тул написал на Босха кляузу за нечто столь тривиальное, как пятнадцатиминутное свидание в Сан-Квентине, остатки уважения к О’Тулу рухнут как карточный домик. Удивительно, но Босх сейчас действительно больше беспокоился об О’Туле, чем о возможном исходе расследования БПС, предпринятом по его сомнительной инициативе.
– Это меня не интересует, – ответил О’Тул. – Моя задача – создать сплоченный и работоспособный коллектив.
– Вы совершаете ошибку, лейтенант, и ради чего? Ради вот этого пустяка? Потому что прекратить мое расследование вам все равно не удастся.
– Могу вас заверить, что одно с другим никак не связано.
Босх снова покачал головой.
– А я могу заверить вас, что мне это не причинит никаких неприятностей, а вам обойдется дорого.
– Уж не пытаетесь ли вы мне угрожать?
Но Босх, не удостоив его ответом, развернулся и вышел из кабинета.
– Куда вы, Босх?
– У меня срочная работа.
– Ничего, это уже ненадолго.
Босх вернулся в свою кабинку. Полномочий О’Тула было недостаточно, чтобы отстранить его от дела. Правила, на которых настояла Лига защиты прав сотрудников полиции, четко зафиксировали такое положение. Отстранить Босха могли только в случае официального решения БПС, что жалоба на его действия обоснованна. Но провокация О’Тула грозила отнять у него немало времени. Поэтому темп расследования становился еще более важен.
Когда он вошел в кабинку, Чу уже занял свое рабочее место с традиционным стаканом кофе.
– Как жизнь, Гарри?
– Продолжается.
Он тяжело опустился в кресло и нажал на клавишу пробела. Монитор компьютера снова засветился. Босх заметил, что ответ от Бонна уже пришел, и открыл письмо.
Детектив Босх!
Я вновь связался с Фреем и договорился о телефонном интервью. Скоро сообщу вам подробности. Но мне кажется, что настал момент четко обозначить наши позиции. Со своей стороны я готов гарантировать сохранение конфиденциальности в этом деле при условии, что вы твердо пообещаете мне эксклюзивные права на первую публикацию о нем, как только арестуете преступника или же вам понадобится обращение к общественному мнению независимо от того, какое из этих событий произойдет первым.
Могу ли я считать, что мы достигли согласия?
Босх с самого начала знал, что сотрудничество с датским журналистом рано или поздно упрется в этот вопрос. А потому подготовил ответ, в котором соглашался предоставить ему эксклюзивный доступ к любой информации о деле, которую сочтет необходимой предать огласке.
Громко ударив по клавише, он отправил письмо и, повернувшись в кресле, снова посмотрел на кабинет лейтенанта. О’Тул был на своем месте за письменным столом.
– В чем дело, Гарри? – спросил Чу. – Что опять затеял наш Инструмент?
– Ничего особенного, – ответил Босх. – Не волнуйся по этому поводу. Но сейчас мне нужно уехать.
– Куда.
– Повидать Кейси Стенгеля.
– Тебе понадобится прикрытие?
