В рядах «отважных» из 237-й роты Хендерсон прошел невредимым «Бурю в пустыне» и мятеж в Лос-Анджелесе, но погиб от руки вооруженного грабителя в ресторане, которым заведовал в Стоктоне. Чу приобщил к бумагам копию газетной заметки за 1998 год. Репортер сообщал, что Хендерсон подвергся нападению, когда остался один и уже запирал на ночь помещение знаменитого своими бифштексами заведения под названием «Стирз». Вооруженный человек в натянутой на лицо лыжной шапочке с прорезями для глаз и длинном плаще силой заставил его вернуться в ресторан. Проезжавший мимо свидетель заметил неладное и позвонил по 911, но оперативно прибывшие полицейские застали дверь ресторана открытой, а Хендерсона уже мертвым. Его застрелили, как это делают палачи, то есть поставив на колени у стены большой холодильной камеры ресторана. Сейф в кабинете управляющего, где хранилась дневная выручка, был опустошен.
В газете упоминалось, что Хендерсон собирался уволиться из «Стирз», чтобы открыть собственное заведение в Мантеке. Но шанса сделать это ему так и не представилось. По дополнительным данным, полученным Чу после компьютерного поиска, это преступление осталось нераскрытым, а полиция Стоктона так и не напала на след хотя бы одного подозреваемого.
Досье, собранное Чу на Джона Джеймса Брабанда, оказалось куда более обширным, поскольку тот был заметной фигурой в местных общественных кругах. На службу в управление шерифа округа Станислас он поступил еще в 1990 году и постепенно сделал успешную карьеру, а в 2006-м обвинил начальника в подтасовке результатов выборов, после чего выдвинул собственную кандидатуру и победил в ходе повторного, хотя и скандального голосования. Зато в 2010 году он легко добился переизбрания шерифом и уже держал на прицеле Вашингтон, развернув кампанию, чтобы занять место в палате представителей конгресса от района, в который входили округи Станислас и Сан-Хоакин.
Его политическая биография, остававшаяся в Интернете со времен борьбы за пост шерифа, характеризовала Брабанда как простого местного парня, всего добившегося собственным упорным трудом. Воспитанный матерью-одиночкой из квартала Грасеада-Парк в Модесто, он успел пройти в управлении шерифа все должностные ступеньки и одно время даже был пилотом единственного в этой организации вертолета. Однако важнейшим фактором, содействовавшим быстрому продвижению по службе, оказались его незаурядные организаторские способности. В биографии не преминули произвести его в герои войны, упомянув об участии в операции «Буря в пустыне», а также отметили ранение во время беспорядков в Лос-Анджелесе в 1992 году, когда он защищал от погромщиков магазин дамского платья.
Теперь Босх знал, кто был тем единственным раненым бойцом из 237-й роты в ходе беспорядков. Бутылка, брошенная в него много лет назад, могла стать одной из тех важных мелочей, которые порой открывают людям путь в Вашингтон. Отметил Босх про себя и то обстоятельство, что Брабанд уже был офицером органов правопорядка, когда в составе Национальной гвардии отправлялся в район Персидского залива и Лос-Анджелес.
В хвалебной биографии, обновленной к началу новой политической кампании, подчеркивалось, как резко пошла вниз кривая преступности в округе Станислас под недреманым и всевидящим оком шерифа Брабанда. Остальное интереса не представляло, и Босх переключил внимание на странички, посвященные Реджиналду Бэнксу, все свои сорок шесть лет прожившему в Мантеке.
Последние восемнадцать лет Бэнкс проработал торговым агентом салона по продаже тракторов фирмы «Джон Дир» в Модесто. Он был женат и имел троих детей. Среди его особых заслуг значился лишь диплом об окончании курса в местном колледже.
Копнув немного глубже, Чу обнаружил, что за Бэнксом числилось не только официальное обвинение в пьяном вождении. Его еще дважды задерживали за рулем в нетрезвом виде, но дел в тех случаях почему-то не завели. Босху бросилось в глаза, что перед судом Бэнкс предстал, будучи арестованным на территории округа Сан-Хоакин, к которому и относилась его родная Мантека. А вот два ареста за те же прегрешения в соседнем округе Станислас сошли ему с рук. «Уж не фронтовая ли дружба с шерифом округа сыграла здесь свою роль?» – невольно подумал Босх.
Перейдя к информации о Фрэнсисе Джоне Доулере, он обнаружил биографию, во многом схожую с жизнеописанием Бэнкса. Родившийся, выросший и до сих пор живущий в Мантеке, Доулер тоже когда-то поступил в стоктонский колледж, но не продержался двух лет, необходимых для получения диплома об окончании.
Босх вдруг услышал приглушенное хихиканье, отвлекся от чтения и увидел их постоянного официанта Пино, улыбавшегося во весь рот.
– Что такое? – поинтересовался Босх.
– Простите, сэр, но я ненароком заглянул в вашу бумагу.
Босх снова посмотрел на лист с информацией по Доулеру и поднял взгляд на Пино. Родившийся в Мексике, тот выдавал себя за итальянца, раз уж приходилось работать в итальянском ресторане.
– Ничего страшного, Пино. Но что тебя так развеселило?
Официант ткнул пальцем в первый абзац.
