В этот миг Рашу в голову пришла идея. Он распахнул ставни пошире и высунулся из окна как можно дальше. Может быть, ему удастся, ухватившись одной рукой за веревку, раскачаться наподобие маятника и перемахнуть на плоскую крышу Северной башни. Расстояние было не так уж велико. Раш с трудом расстегнул ремень, повесил себе на пояс чемоданчик и вылез на подоконник. Нет, ничего не выйдет: все-таки далековато, он не достанет и повиснет в воздухе. Раш подтянул к себе веревку. Может быть, прикрепить ее не к подоконнику, а к ставне? Тогда шансов станет немного больше.
Из коридора доносились разрывы гранат, крики. Через секунду-другую саперы окажутся перед стальной дверью. Действуя одной рукой, Раш кое-как завязал узел и закрепил веревку на ставне. Больше терять времени было нельзя.
Он несколько раз обмотал веревкой кисть, ухватился покрепче и с размаху бросился влево – его тут же качнуло вправо, и Раш зацепился ногами за край крыши.
Все это время Науйокс и Конуэй: сидели в укрытии, среди деревьев, росших внизу Юго-Западной башни. Всю свою недолгую взрослую жизнь Науйокс провел на войне, и Конуэю стоило немалого труда удержать парня на месте.
Когда нужно, репортер умел быть необычайно убедительным.
– У нас есть твердый приказ, – повторял он. – Мы должны оставаться на своем посту. Наше дело – наблюдать за окном.
Науйокс ругался, но все же оставался на месте. Его пальцы нервно барабанили по автомату – Науйокс то вынимал магазин, то вставлял его обратно, проверял затвор, предохранитель и так далее.
Звуки близкого боя сводили Конуэя с ума, а занять себя было нечем. Стрельба доносилась с трех сторон, и Конуэй понимал, что в данном положении самое главное – выудить у Науйокса как можно больше сведений о близлежащей местности, чтобы знать, куда сматываться.
– Господи, хоть бы понять, что там происходит! – воскликнул Науйокс. – Я все-таки пойду и посмотрю. Может быть, Раш попал в беду.
– Раш находится в помещении архива, рядом с Северной башней, – повторял Конуэй. – Если мы ему понадобимся, он махнет нам из окна.
– Но ведь могла произойти любая неожиданность!
– Это не наше дело. Мы должны оставаться на месте.
– Но...
– Послушайте, – повторил Конуэй, – приказ есть приказ. Мы должны ждать!
– Да я только одним глазком...
Если бы Конуэй и Науйокс могли заглянуть за угол стены, они увидели бы коменданта Рупрехта, стоявшего на мосту через ров, рядом с грузовиком саперов. Комендант занял отличную позицию – теперь он мог быть уверен, что никто не сможет выбраться из замка. Рупрехт по-прежнему считал главным своим долгом спасение Вевельсбурга, но в душе его клокотала ярость, и Рупрехту неудержимо хотелось кого-нибудь убить или что-нибудь уничтожить. Заглянув в кузов, он понял, что в его распоряжении находятся мощные средства разрушения. Саперы выгрузили далеко не всю взрывчатку.
Но тут Рупрехт вспомнил, что где-то в замке находится Раш. Появление Махера заставило коменданта начисто забыть о гауптштурмфюрере. В уравнении появилось еще одно неизвестное, и охваченный возбуждением Рупрехт никак не мог уяснить, что все это значит. Не то чтобы он так уж беспокоился за Раша. Для Рупрехта люди, подобные Рашу, не были настоящими, стопроцентными эсэсовцами – обычные вояки, нацепившие черный мундир. Люди из боевых частей СС не понимали, что такое – дух Ордена. Им было наплевать на высокие принципы и традиции. Конечно, из таких получались хорошие солдаты, но понять высокие идеалы СС им было не дано. Тем не менее Рупрехт сам пустил Раша в замок, а значит, нес за него ответственность.
Комендант огляделся по сторонам, пытаясь определить, какой ущерб будет нанесен замку, если грузовик с боеприпасами взорвется. Рупрехт не так уж много знал о взрывчатке, а грузовик стоял всего в десяти метрах от ворот.
Конечно, как комендант замка, он был обязан уничтожить Махера и его саперов, но, если сила взрыва окажется слишком велика, может получиться так, что он сам помог Махеру осуществить дьявольский замысел.
Рупрехт терзался сомнениями, понимая, что в любом случае может совершить роковую ошибку. Он взглянул вверх и увидел, что из-за замковой стены поднимается черный дым. Люди Махера уже подожгли замок! Рупрехта охватила такая ярость, что он больше не колебался. Надо взорвать мост через ров, и тогда Махер не сможет выбраться наружу. Пускай сам сгорит в огне! Рупрехт быстро схватил ящик динамита, прихватил пару детонаторов и спустился по лестнице вниз. Он решил подорвать одну из опор моста.
Рупрехт работал очень быстро. Гелигнит был расфасован по сверткам – шесть палочек в одном свертке. Рупрехт вставил в три заряда по взрывателю, достал из ножен свой эсэсовский кинжал и вырыл в мягкой земле у одной из центральных опор яму. Ему пришло в голову, что церемониальный кинжал для такого дела подходит как нельзя более кстати. Уложив в ямку гелигнит и оставив на поверхности земли только взрыватель, Рупрехт отбежал в сторону и взял в руки автомат. Надо было попасть прямо во взрыватель, иначе гелигнит не взорвется.
