– Это значит: «Вперед! Сделай его».
Через несколько минут Уинстон вышел обратно в сверкающем белом маваси, обвившем его тело, будто растерянный боа-констриктор, не понимающий, как справиться с жертвой диаметром с колонну Парфенона. Толстый шелковый пояс плотно облегал талию Уинстона, подперев массивный живот почти до сосков. Пояс провели между ягодиц и плотно завязали на пояснице. Уинстон вышел к дохё: его широкая спина и массивные ляжки были натерты маслом до обсидиановой черноты. На удивление, никто из зрителей не отпускал шуточек насчет подгузников и не обсуждал, как его бедра трутся друг о друга. Парни из его компании шли за лидером, как опытная боксерская бригада: хлопали по плечу, массировали плечи. Уинстон поднялся на ринг по снопам соломы, уложенным вместо ступенек. Глядя на внушительную фигуру Котодзумы, Чарльз прошептал:
– Будь осторожен, Борз, этот, думаю, знает карате.
– Зато он не знает меня.
Прежде чем Уинстон вступил в круг, к нему с глубоким поклоном подошел переводчик. Он объяснил Уинстону, что тот должен соблюсти ритуал. Для этого достаточно просто повторять за Котодзумой. Он также уверил Уинстона, что тому ничего не угрожает; схватка показательная, и профессиональный рикиси не будет бороться в полную силу.
Глиняная поверхность дохё была теплой и сухой. По старой привычке Уинстон нацарапал вне соломенного круга «БОРЗЫЙ 109» большим пальцем ноги. Динамики заревели голосом ведущего:
– Ко-о-о-то-о-дзу-ма-а-а-а!
Услышав свое имя, Котодзума взошел на ринг, бросив на дохё крупицы соли и ударив себя ладонями по маваси. Через мгновение из динамиков донесся слегка искаженный, но оглушительный призыв:
– Ку-у-у-ро-о-я-ма-а-а!
Благородное звучание временной сиконы и рев толпы заставили Уинстона нервничать. Один шаг, немного соли – и он внутри соломенного кольца. Вблизи площадка оказалась больше, чем представлялось, сидя на трибунах. Уинстон вспомнил про Мусаси, но это вряд ли было подходящее время для раздумий о единстве с Вселенной. Судя по ярости во взгляде Котодзумы, кто-то забыл ему сообщить, что бой показательный. Противники присели, хлопнули в ладоши, потом раскинули руки по сторонам, повернув ладони к небу. Потом борцы выпрямились, и гибкий Котодзума медленно поднял выше плеча одну ногу, затем вторую. Уинстону было тяжелее балансировать на одной ноге, но он умудрился задрать поочередно ноги так, что мышцы на ногах начали гореть, и даже не закачался. Кимбоси рассмотрел его широкие ступни.
– Как снегоступы, – сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. – Он справится.
Котодзума с ухмылкой вышел из ринга и вернулся с последним броском жертвенной соли. Его самонадеянность успокоила Уинстона.
– Размажь его, Борз!
– Сам напросился!
– За Гарлем!
