Связной не хотел пускать ночевать Петра, но приехав в парикмахерскую после звонка ночью и увидев измученного донельзя Горюнова с рассеченным лбом и заметно поседевшей бородой, сам предложил переночевать в подсобке. Утром он уже переслал в Центр сообщение.
Вчера Зарифу высадили в курдском Сулукуле, поручили ей приютить Ильяса. Там же захотел выйти и Галиб, разрешив Петру взять машину. Но Горюнов отказался, не исключая, что в машину может быть встроен маячок.
По плану Аббаса в Стамбуле Галиб должен был свести Петра с какими-то людьми. Они дадут указания по поводу дальнейших действий на территории России.
Петр потянулся на продавленном диване, гадая, кто придет на эту встречу – турки, арабы… в чем будет заключаться задание – диверсия, террористический акт?
Он еще целый час лежал в постели, испытывая боль в мышцах, которую принял за последствия контузии, словно бетонной плитой придавило. Петр с удовольствием бы провалялся так неделю-другую. Он даже без отвращения вспомнил о санатории, куда его упекло руководство лет пять назад буквально в приказном порядке. Сейчас не отказался бы от размеренной санаторной жизни с питием минеральной теплой тошнотворной воды, с диетическим столом, после которого ветераны разведки делегировали Петра, как самого молодого, за копченой курицей на ближайший рынок, за салом, яблоками и медом в сотах. А затем, уминая все это под контрабандную водочку, ветераны кормили Петра рассказами о былом. Захмелев, подперев кулаком щеку, Горюнов внимал расслабленно, пропуская бахвальство мимо ушей и думая уже о возвращении в Ирак…
Эмре зашел в подсобку и взглянул на Петра с подозрением:
– Ты сюда спать пришел?
– Точно так, – снова потянулся Горюнов. – Телефон купил?
– На! – связной выглядел взъерошенным. – Ты провалишь явочный адрес, если станешь тут ошиваться. Понимаешь ведь сам. Не будь ситуация такой экстренной…
– Не бойся. Сейчас уйду. Ответа из Центра дождусь…
– Не жди, – махнул рукой Эмре, – передали действовать по своему усмотрению и поосторожнее. – Он покачал головой, глядя на Петра. – Давай тебя подстригу, что ли… Вид у тебя бандитский. И голова вся в пыли.
…Подстриженный, с бородой, укоротившейся до стильной эспаньолки, но с более незагорелой кожей там, где росла прежняя борода, Горюнов, созвонившись с Галибом, по его наводке поехал в центр города, в Кагалоглу в магазин ковров.
Петр не знал конкретно, что от него требуется, и решил действовать по наитию. Поэтому вошел в магазин, изобразив покупателя.
Ковры в специализированных магазинах в Стамбуле стоили, мягко говоря, недешево. Покупать никто бы не заставил – смотри, торгуйся и уходи ни с чем… Но Петр изобразил на лице значительность, особенно ощущая в кармане весомость пачек долларов, которые прихватил в столе у Аюба.
– Что вы будете? Чай, кофе? – встретил у входа невысокий полноватый плешивый торговец.
– Можно чая, – вальяжно согласился Петр, прекрасно зная манеру восточных продавцов угощать покупателей прежде чем вежливо облапошить.
– Эфенди хочет что-то конкретное? Или просто продемонстрировать вам наш товар?
– Да, пожалуй, небольшой шелковый ковер я бы хотел купить, – Петр подумал о своей московской однушке и о Саше, как о чем-то таком далеком, почти нереальном, словно подзабытый сон.
– Пойдемте, эфенди… Спустимся в зал.
Ковры и шелковые коврики-картины в рамах висели на стенах коридора, ведущего к лестнице и вниз, в зал с мраморными полами. Петра усадили на диванчик с гнутыми спинками и подлокотниками и с валиками с пышными кистями. На низкий столик со стеклянной столешницей поставили узкий чайник с длинным изогнутым носиком. В стеклянный тонкий стаканчик налили эльма – яблочный чай.
И продавец начал с двумя помощниками танец с коврами. Один за другим, покрутив их в руках под яркими лампами, плюхали на пол и красноречиво расписывали преимущества каждого нового ковра.
– Это ариана [
– Да нет. Мне нужен небольшой шелковый коврик спокойных тонов. Я же не кыз [
– Это дело поправимое. Ну, а шелковых ковров у нас огромный выбор. Сейчас я позову хозяина. Эфенди Хасан!
