Мусульманскую молодежь, попадавшуюся на удочку агиток, понять было несложно. При нынешнем мироустройстве, где правят бал безнравственность, наркотики и алкоголь, где разрушается понятие брака как союза между мужчиной и женщиной, где практикуются однополые браки и попираются мировые религии, как же хочется найти оплот духовный! Они даже готовы обрести эту духовную базу под пулями и осколками. Готовы за нее воевать, за землю обетованную, за свой халифат. Однако, когда они уже влипают в ИГИЛ, проще говоря, в банду головорезов, которым сподручнее было бы выступать под флагом не с шахадой, а с Веселым Роджером, когда их начинают без зазрения совести стимулировать теми же наркотиками и алкоголем, от которых они бежали, спохватившись, они понимают, что это не духовный оплот – а черный халифат, настоянный на крови и нефти, на лжи и лицемерии. Они гибнут за гроши, они пытаются бежать и оказываются на площади на коленях за минуту до того, как распрощаться с собственной головой. Их утрата – ничто для махины халифата, вербовщики исправно делают свою работу, пополняя ряды ИГИЛ. А на черном не заметны следы крови…
– Ты один? – оглядел комнату Петр.
– Нет, сейчас придет Артур.
– Мне сказали, что замыслы у вас грандиозные. Вы как собираетесь пробраться на этот объект? Есть план? Или надеетесь на авось? – Он взглянул на часы. – Сориентируй меня, когда совершать намаз. Я с переменой времени немного сбился.
Судя по кислому выражению лица Марата, Горюнов догадался, что не так уж они и придерживаются молитвенного расписания.
– Здесь нет мечети. А сам вычислять время я так и не научился.
– Ладно. Разберусь. Ты достал взрывчатку? Где она?
– Да, – замешкался Марат. – Нам привезли. Но ни я, ни Артур не смогли собрать взрывное устройство. Он младше меня, ему девятнадцать, у нас не было опыта.
– Соберем, – утешил Петр. – Где взрывчатка?
– Не здесь. В Котельниче.
– Это далеко?
– Не очень. Там мы снимаем еще одну квартиру.
– Что, прямо в съемной квартире храните взрывчатку? – Петр прохаживался по комнате, полупустой, с продавленной тахтой и раскладушкой, сложенной и прислоненной к обшарпанной стене. Остановился и посмотрел на Марата с укором, как на шаловливого ребенка.
– Нет, конечно. У нас тайничок в заброшенном доме. Там лучше и собирать устройство.
– Почему там? Отсюда ведь ближе к объекту уничтожения химоружия, чем оттуда. Да и ехать в электричке с таким багажом…
– У нас есть знакомый с машиной. Он нас подвезет в день проведения акции.
– День акции назначен?
– Нам сказали, что все зависит теперь от вас. Когда соберем устройство, так сразу и сделаем «бум!». – Он усмехнулся.
– А пути отхода вы отработали? На той же машине?
– Ну да, – кивнул Марат. – Вернемся в Котельнич. Или отсидимся, или по ситуации уедем на машине сразу же. Взрыв произойдет без нас, и мы успеем скрыться. Надо устройство сделать либо с таймером, либо чтобы оно сработало по звонку сотового телефона.
– Кстати, дай мне номер своего телефона. Мало ли что. Мы же не будем передвигаться по Мирному как сиамские близнецы.
Телефоном Горюнова снабдил Климов, и в качестве компромисса через мобильный он сейчас и прослушивал разговор Петра с Маратом.
Щелкнул замок входной двери, вернулся Артур. Марат выскочил в коридор, и Петр слышал, как он шепнул приятелю: «Поляк приехал». Вошел высокий парень с густой черной шевелюрой и каплевидным крупным носом. Огромные руки с характерно набитыми костяшками выдавали в нем спортсмена. Как ни странно, по ощущению Горюнова он был старшим в этом тандеме, несмотря на юный возраст.
Нагло оглядел Петра с ног до головы. Наконец протянул руку, убедившись, видимо, что тот соответствует описанию, присланному из Турции.
– Мы поедем сразу в Котельнич? – Горюнов опустился на тахту. – Мне бы поспать с дороги.
– Как скажете, – Артур достал из шкафа плед. – Мы и собирались туда вечером, вас ожидали.
Петр уснул, едва коснувшись головой комковатой подушки в неопрятной наволочке. Но перед этим переложил пистолет из кобуры под подушку, дождавшись, когда парни вышли на кухню. И держал ладонь на рукояти во время сна. Однако на него никто и не думал нападать. Ему поверили, сомнений не возникло ни у Артура, ни у Марата.
Наоборот, они испытали облегчение от прибывшего подкрепления, хоть бы и в лице этого мрачного Поляка. Они возились с организацией теракта уже с осени, но словно завязли – слишком боялись разоблачения, слишком осторожничали, подолгу ждали инструкций из Турции с оказией через Северный Кавказ…
Еще сквозь сон Петр уловил запах варившихся пельменей и подумал, что они наверняка со свининой, а эта еда не для мусульман. Но, видимо, в местных магазинах нет большого выбора продуктов, а есть захочешь, забудешь обо всем. Горюнов и сам бы не отказался от пельменей…
В дверь постучали, сперва негромко, затем более интенсивно. В комнату забежал встревоженный Марат и вполголоса сообщил:
– Там участковый приперся. Наверное, соседи донесли. Чего делать будем?
