— Сэлиме, — неуверенно сказал парень после короткого раздумья. — Ты бы поговорила с матерью, а? Чего же тянуть?
Она нежно взглянула на него и согласно кивнула головой.
— Мама-то, я знаю, не будет против. — Сэлиме погладила Тухтара по плечу. — А вот с отцом и не знаю, как быть.
Они задумались.
— Мы завтра Элендею помогать пойдем, может, его попросишь, чтоб уговорил отца? — посоветовал Тухтар.
— Ой, правда! — обрадовалась Сэлиме. — Он меня очень любит. И ты ему по душе, всегда тебя хвалит. Только, знаешь, неловко мне как-то говорить с ним об этом, стыдно.
— Осмелься уж как-нибудь. Ладно? Ведь только раз в жизни бывает такое. Соберись с духом.
— Постой, постой, придумала! Я поговорю с мамой, а она — с дядей! И все уладится!
Довольная тем, что нашла выход из трудного положения, девушка со смехом растрепала Тухтару волосы.
— Ну, что нос повесил? Все будет хорошо! Мама сделает как надо.
— И за что ты меня любишь только? — задумчиво произнес он. Глаза его смотрели печально. — Был бы я не бедняком, никто бы слова не сказал против.
Сэлиме прикрыла ему ладонью рот.
— Как язык у тебя поворачивается говорить такое? Ты, душа твоя — вот мое богатство. И другого мне не нужно. Понял? Если еще раз заикнешься об этом — обижусь. Слышишь? А теперь иди отдыхай. Намучился за день.
— Ни капельки. Когда ты рядом, мне и работа не работа.
— Иди, иди! И я подбегу. Поздно уже.
— Я провожу тебя. А хочешь — на руках отнесу.
— Ой, надумал тоже! И не боишься, что люди засмеют?
— Нет! — Тухтар протянул к ней руки.
Сэлиме, ласково улыбаясь, отстранилась.
— До завтра, милый!
Тухтар провожал ее взглядом, пока она не скрылась за углом. Перед тем как свернуть в переулок, Сэлиме остановилась, несколько раз взмахнула рукой…
Отца в избе не было. Сайдэ покормила дочь ужином. Пора было ложиться, но Сэлиме захотелось рассказать матери о том, как прошел день.
— А как же. Не богачи мы были. «Иди, — скажет, бывало, мать, бабушка твоя. — На платок хоть заработаешь». Ну, и отправляемся мы с братом, с дядей Педюком. Неделями не возвращались с чужих полей.
— С папой ты, наверно, там и встретилась?
— Нет. Мы в разных деревнях жили.
— А как же вы познакомились?
Мать засмеялась:
— Очень просто, доченька: когда вышла замуж, тогда и познакомилась.
— Как же так? Ни разу не видела человека — и вдруг стала с ним жить? — продолжала расспрашивать Сэлиме, хотя ей давно было известно, как выходила мать замуж.
— Родители за меня видели. Да и теперь так часто бывает. Парень с девушкой ничего не ведают, а об их свадьбе уже договорились. Свахи да сваты к нам отовсюду ездили. Каждый своего жениха расхваливал: и такой он, и этакий, и разэтакий. Но моему отцу больше всех понравился Шеркей. Вот и живем с тех пор. Стерпится — слюбится. Так говорят. Слыхала, наверно, эту поговорку?
— Слыхала. Но я бы ни за что не согласилась выйти так замуж.
— Э, милая, я тоже этак думала… Да… — Сайдэ безнадежно махнула рукой, вздохнула.
— А я все равно выйду только за того, кто сердцу мил. Нелюбимого на шаг к себе не подпущу. Умру лучше.
Мать пристально взглянула на дочь.
— А кто же это мил твоему сердцу? Не Тухтар-ли? — спросила она не то серьезно, не то в шутку.
Сэлиме промолчала.
Сайдэ повторила свой вопрос. Голос матери звучал ободряюще, и Сэлиме решилась:
— Ты ведь сама говорила, что он неплохой человек.
— Да я и не собираюсь корить его, доченька. Вижу я все. И думается мне, что жили бы вы с ним ладно, душа в душу. Но вот…
Сайдэ печально взглянула на дочь.
— Чего же ты замолчала? Договаривай.
— Боюсь — отец не согласится.
— Но ведь ты еще не говорила с ним.
— Страшно подходить к нему, доченька. Ходит сам не свой. То радуется неведомо чему, то чернее тучи станет. Сегодня чуть не целый день сидел все на лавке да вздыхал. Спросила, не заболел ли. Встал и ушел к соседям, только дверью хлопнул.
— Да, странный он стал в последнее время, — согласилась Сэлиме. — И я не пойму, что с ним такое. Как-то убирала я посуду после обеда. Он еще за столом сидел. Глядел, глядел на меня, да как стукнет изо всей силы кулаком себя по колену. И ушел сразу. Мне даже показалось, что слезы у него на глазах были.
— Заботы его, видать, замучили. Истерзался он. Дом собирается новый ставить. Обещались денег ему одолжить… Потерпи, милая… Не век же он таким будет — отойдет, успокоится. Тогда и поговорю с ним. Потерпи.
— А не лучше ли тебе сначала с дядей Элендеем поговорить? Отец, пожалуй, лучше его послушает.
Мать ответила не сразу. Задумалась, поглаживая шершавой ладонью лежащую на столе руку дочери. Потом заглянула Сэлиме в глаза.
— Не спеши, доченька. Молода ты еще, совсем девочка. Не торопись.
— Я и не тороплюсь. Просто мне хочется, чтобы ты знала обо всем. Вот и сказала я тебе.
Мать улыбнулась:
— Или ты думаешь, что слепая я?
— Ну так поговоришь?
— Вот тебе на! А только сказала, будто не спешишь! — уклонилась Сайдэ от прямого ответа.
На этом разговор закончился. Сэлиме так и не услышала ничего определенного. Лежа в постели, девушка долго гадала, выполнит или не выполнит мать ее просьбу.
