– Вам известно, за что Томми прозвали Шутником? То-то же! Рут встает напротив Пастора. Откидывает полу пыльника, заправляет сзади за пояс. В этом нет необходимости, сейчас Рут без кобуры. Револьвер в ее руке опущен дулом вниз. Но жест этот хорошо знаком Пастору. Он поймет, к чему клонит мисс Шиммер.
Да, он понимает.
– Вы же не отстанете от Пирса? – спрашивает Рут. – Вы продолжите охоту за плодом его фантазии, да?
Пастор кивает. Взгляд его полон грусти:
– Увы, это так. Долг зовет, мисс.
Он улыбается:
– А вам-то что? Вам и вашему Пирсу? Допустим, я немного постреляю в плод его, как вы изволили выразиться, фантазии. Если это плод, им ничего не будет.
– Кому – им?
– Мистеру Пирсу и его плоду. Все равно что я выстрелю в воздух.
– Мистер Пирс против того, чтобы вы стреляли по его фантазиям. Значит, я тоже против. У меня контракт, ваше преподобие. Впрочем…
– Вы готовы пересмотреть условия контракта?
– В некотором смысле.
– Например?
– Если вам захочется пострелять по плодам фантазии средь бела дня, при большом скоплении народа – так и быть, я закрою на это глаза. Стреляйте в свое удовольствие!
«
– Раньше я так и делал, – Пастор убирает инструмент ото рта. – Стрелял, мисс. Молодой был, глупый. Это закончилось для меня островом Блэквелла. Мне повезло, могли и повесить. Если я продолжу в том же духе, обязательно повесят. Свидетели с легкостью подтвердят, что я стрелял в вашего работодателя, но промахнулся. Да и вы, осмелюсь предположить, с радостью дадите показания. Нет уж, я лучше так, под покровом ночи. Или в уединенном месте, где нам никто не сможет помешать. В земле, знаете ли, пустой, иссохшей и безводной.
– Никто не сможет помешать? Вы ошибаетесь.
– Это уж как Господь рассудит. Вам это не кажется смешным, мисс?
– Шиммер, мисс Шиммер. У меня та же фамилия, что и у дяди, мир его праху. Что именно мне должно показаться смешным, преподобный? Ваша пальба по воображаемым друзьям?
– Мы, два стрелка, спорим из-за кого-то, кого нельзя привести в суд и заявить: вот пострадавший, а вот преступник! Нельзя принести мертвое тело: вот убитый, а вот убийца! Разве это не повод для смеха? Воображаемый друг? Отличное определение! Вам известно, какие ужасы творятся в Старом Свете? В Китае? Туркестане?! Там все началось гораздо раньше, там сейчас у каждого пятого есть воображаемый друг! Даже если я преувеличиваю, ангел все равно сорвал печать!
– Там светопреставление? Вы называете это так?
– В Старом Свете причина больше не влечет за собой следствие, мисс. Следствие само выбирает для себя причины! И оно все чаще останавливает выбор на таких, о которых никто и не догадывается! Время значит что-то другое, чем минуты и часы. Ты стреляешь из револьвера, а происходит выстрел из пушки, отлитой сто лет вперед…
– Сто лет вперед? Как это?!
– Сто лет назад – это вам понятно?
– Да.
– А сто лет вперед – это наоборот.
– Вы безумец, преподобный. Ваши рассуждения не выдерживают критики. Если воображаемые друзья – болезнь, разрушающая Старый Свет, если в том же Китае, как вы утверждаете, каждый пятый ходит с воображаемым другом…
– Продолжайте, мисс Шиммер.
– Эмигранты, ваше преподобие. Они должны были уже навезти сюда целый легион этих самых друзей. Плод фантазии – такой груз, что им можно набить трюмы до отказа, и еще останется уйма свободного места.
Пастор встает. Отряхивается.
– Разумный довод. Это могло бы быть, но этого не случилось. Почему? Вот вам подсказка: Англия более-менее держится. Япония. Австралия. Как думаете, почему?
– Почему?
– Острова, мисс.
– Австралия – остров? Да вы знаток географии!
– И тем не менее. Дело в воде, мисс. В больших пространствах текучей воды.
– Могу лишь повторить: вы безумец, преподобный.
– Вы когда-нибудь предлагали вашему работодателю сесть в лодку? Переправиться на другой берег реки Гудзон? Миссисипи? Делавэр? Такие, как он, даже ручей преодолевают вскачь.
Руд вздрагивает. Теплой летней ночью ей становится холодно.
