Что-то странное в человеке, сидящем у воды.
Уже некоторое время гляжу на него и не могу понять в чём же дело: то ли плечи слишком узкие, то ли голова слишком широкая. Какой-то он непропорциональный и слишком низкий при этом.
— Простите! — кричу издали. — Не подскажете, где это мы и как отсюда выбраться?
Существо замирает, палочка в его руке вздрагивает и падает в воду, отчего на ней образуется расходящееся кольцо. Очень медленно голова поворачивается, словно её обитатель боится, что позади него никого не окажется, а мой восклик — всего лишь голоса в голове.
Только в этот момент я понимаю: передо мной вовсе не человек. Две руки, две ноги — на этом сходство заканчивается. Во всём остальном это змея: жёлтые глаза с вертикальными зрачками, носа нет, но сама морда вытянута вперёд. Изо рта то и дело вылезает раздвоенный язык. По краям головы — капюшон как у кобры. Из одежды на существе — старые лохмотья.
— Мне не чудится? — спрашивает.
— Если кому-то и чудится, — отвечаю. — То нам всем.
С возбуждением змееподобный человек бежит к нам навстречу. Я отступаю на шаг и становлюсь в боевую позу, однако угрозы перед собой не чувствую. Не знаю, насколько можно читать эмоции на лице змеи, но мне кажется, я вижу радостное выражение.
— Поверить не могу, люди!
Голос у него неожиданно звучный и мелодичный. Никаких шипящих и свистящих интонаций. Когтистые лапы, как у варана, принимаются ощупывать мои предплечья. Существо всего полтора метра высотой.
— Человек, — продолжает. — Какой же ты красивый, какая мягкая кожа, а какие ногти!
Змей ощупывает мои руки, мои плечи, мою грудь. Он совсем не стесняется и, кажется, получает от этого огромное удовольствие.
— Как я рад тебя видеть! — говорит. — Как я рад!
— И мы рады, — говорю, хотя совсем не понимаю, что происходит.
Такого поведения скорее ожидаешь от собаки, что дождалась хозяина с работы, но не от странного хладнокровного существа с интеллектом, достаточным для разговора.
— Вот это волосы! Самые прекрасные волосы на свете.
— Спасибо, — говорю.
Существо принимается копаться в моих волосах, накручивает локоны на пальцы и всё это время он не может устоять на месте: его ноги то и дело подпрыгивают от нетерпения.
— Какой красавец! — заявляет. — Такие мышцы… тренируешься?
— Ну… — пытаюсь ответить, однако существо уже принимается трогать мои колени, словно это величайшее произведение искусства.
— Вот это я понимаю. Вот это ноги. Достойны такого великолепного человека.
Никогда не страдал от заниженной самооценки, но это существо заставило меня засмущаться. Такое ощущение, будто это добрая тётушка, которая сватает меня с кем-то из своих дочерей. Какой жених, ах, какой жених!
— Как я рад тебя видеть, — заявляет. — Ни один человек никогда не был рад видеть тебя больше, чем я.
— Верю, — говорю.
Никто не бросался ощупывать меня при встрече. Змеиный нос обнюхивает мою кожу, одежду, даже меч. Когтистые лапы гладят по спине, по заднице, по шее. В конце концов существо принимается очень тесно обниматься, утыкаясь головой под мышку.
— Я так давно не видел других разумных существ, — говорит. — Как приятно просто быть услышанным.
— Может, представимся? — спрашиваю.
— Конечно, как я мог быть таким грубым. Моё имя — Арншариз, но друзья называли меня «большой А». Забавное прозвище для такого малыша как я, правда?
Арншариз? Дарграг уже очень давно стоит на своём месте, веками сражается с песчаными бурями и всё это время по пустыне ползал великий змей Арншариз, на которого нельзя смотреть. Каким образом этот маленький змеёныш может быть связан с огромным змеем?
— Я Гарн, — говорю.
— Какое прекрасное имя! Не могу представить себе имя красивее. Короткое, ясное, и при этом передаёт особенности твоего характера.
— А это, — указываю на сводную сестру. — У неё пока нет имени.
— И тебе привет, маленький симпатичный мальчик.
Арншариз треплет сестру по голове.
— Это девочка, — говорю.
— Прости, — отвечает. — Никогда не умел определять пол по внешним признакам. Наш вид делает это по запахам, а вы, люди, все пахнете одинаково.
— Так что это за место?
— Это, человек, моё узилище. Место моего вынужденного обитания. Дом, который я не могу покинуть по собственной воле.
— Значит, ты пленник? — спрашиваю. — Я не совсем понимаю, как может существовать тюрьма без решёток и крепких стен.
— О, на самом деле есть множество способов запереть врага или сильно ограничить его свободу. Можно сковать его цепями, можно запереть в собственном теле, а можно запрятать так далеко, что он никогда не сможет вернуться, как бы сильно ни старался. К сожалению, я оказался в подобной ситуации. Ты даже не представляешь, как сильно я хочу оказаться в нормальной тюрьме, где я мог бы краем глаза видеть тюремщика, который приносит еду и проверяет, на месте ли заключённые. Это такое наслаждение, видеть другого человека после стольких лет в одиночестве.
И, не сдержав очередной порыв, змей бросается обниматься. Его голова покоится на моей груди, а чешуйчатые лапы гладят мои плечи.
— Настоящее, живое существо… Раньше я не считал людей красивыми, но сейчас… Самое прелестное из всех созданий.
