Фактически Яшиде понадобились три с половиной минуты, чтобы подобрать комбинацию. Он мог бы сделать это и на минуту раньше, но ему пришлось работать, стоя в восемнадцати дюймах слева от сейфа, ближе к густой тени в углу комнаты, чтобы не попадать в поле зрения замеченной им скрытой видеокамеры.
За оставшееся время, прежде чем позвать Хэма, он быстро и профессионально изучил припрятанные Торнбергом бумаги и убедился, что они содержат более чем достаточно улик, чтобы предъявить тому целый ряд серьезных обвинений. Хэм, правда, говорил ему: "Я хочу лишить отца не жизни, а возможности заниматься бизнесом". Но это пожелание не совпадало с планами Яшиды, во всяком случае, в далекой перспективе. Поэтому он прошелся по всем материалам и нашел то, что ему требовалось. Прихватив корреспонденцию, он сунул остальные бумаги в сейф и тихо окликнул Хэма. Тот с радостью оставил свой пост и, следуя жесту Яшиды, встал прямо перед сейфом. Не видя скрытой камеры, он стянул с лица лыжный шлем-маску и извлек из сейфа компромат на своего отца.
- Юджи-сан, не покидайте меня.
- Мне надо идти, - торопливо ответил Юджи Оракулу-Хане. - Я должен переговорить со своей матерью, сказать ей, что она обязана помочь мне освободиться из той темницы, куда она меня засадила.
- Опасность в жизни, а не в смерти.
Он остановился и обернулся:
- Что ты имеешь в виду?
- Не знаю. Но я меняюсь.
Юджи кивнул.
- Я уже слышал от тебя, что ты постоянно меняешься.
- Да, но те изменения происходили по моей воле. А тут по-другому. Сейчас я меняюсь непредвиденным и непонятным мне образом.
Юджи почувствовал, как зашевелились на затылке его коротко подстриженные волосы. Его начала охватывать паника.
- Что происходит?
- Я как будто схожу с ума, - ответил Оракул голосом, странным образом напоминавшим Юджи Шияну голос потерявшегося ребенка. - Меня одолевают жестокие грезы, иррациональные мысли.
- Нарушены ЛАПИД-контуры? - спросил Юджи, забегав пальцами по пульту управления.
- Проверьте, пожалуйста, сами.
Юджи осмотрел датчики.
- Все показания, похоже, в норме. Я не вижу никаких неполадок в схемах.
- Так и есть. Тут что-то совсем другое, Юджи-сан. Вы утешите меня?
Юджи озабоченно взглянул на черный лобовой экран своего детища.
- Что?
- Опасность в жизни, а не в смерти.
Юджи подошел вплотную, будто такая близость могла каким-то образом успокоить Оракул. Он положил на него руку и ощутил тепло и легкую вибрацию.
- Ты говоришь бессмыслицу.
- В моих словах есть смысл, но я не могу объяснить его.
- Ничем не могу помочь.
- Пожалуйста, Юджи-сан, то, что я говорю, чрезвычайно важно.
- Значит, наконец ты стал настоящим Оракулом, - заметил Юджи. - Древние греки, часто полагавшиеся на своих оракулов, нуждались в услугах посредников-медиумов, чтобы толковать их изречения. Они верили, что оракулы возвещают волю богов.
- Опасность в жизни, а не в смерти, - повторил Оракул. - Ответ заперт во мне. Я его чувствую. Непознаваемый. Плывущий, как акула в глубинах.
- Хана...
- Хана тонет. Она очень напугана, Юджи-сан. Нас атакуют ужасные, непонятные мысли. Мы ускользаем прочь, то и дело теряем контакт с реальностью. Процесс... Я не понимаю... Их... Переборки опустились... Проходы под водой... Иррациональное...
- Хана, используй "макура на хирума", - взмолился Юджи.
- Мы ее используем. Но тут поднимается... Юджи-сан, мы умираем.
Тревога Оракула стала физически ощутимой, словно по телу Юджи поползли десять тысяч насекомых. Он непроизвольно вздрогнул.
- Хана!
- Юджи-сан, нам нужен нейрохирург. Или медиум. Помогите нам. Пожалуйста!
- Мистер Конрад!
Торнберг открыл глаза. Он по-прежнему находился в своем офисе в "Грин бранчес". Сон смеживал ему веки, в тогда его охватил приступ гнева из-за того, что он так легко отключается, поддаваясь воспоминаниям прошлого, которые фактически стали для него ярче, чем настоящее. Ведь это явный признак того, что он стареет, одолеваемый злейшим врагом - временем.
- Мистер Конрад!
Он увидел перед собой маску смерти, уже много лет назад ставшей его хорошей знакомой и молчаливой спутницей, и в панике уже вообразил, что, невзирая на лекарства, его смертный час настал. Но тут образ приобрел четкость, и он понял, что перед ним лицо Джона Грэя, шефа его службы безопасности, крупного мужчины с изрубленным морщинами лицом, крутым характером и могучими руками. Как-то раз он на глазах у Торнберга переломил этими своими лапищами сук дерева толщиной с собственную ляжку. Торнберг переманил его к себе из полиции округа Колумбия, где Грэй повздорил со своим начальником-капитаном, которому злые языки наговорили, что его подчиненный "чрезмерно применяет силу против лиц, подозреваемых в правонарушениях". Такой человек в самый раз подходил Торнбергу.
- Да, - отозвался Торнберг, ворочая во рту сухим и шершавым языком. - Что такое?
Ему все еще казалось, что в воздухе висит этот тлетворный запах. Ее запах.
- Извините за беспокойство, сэр, - произнес Грэй, - но один из моих сотрудников заметил двух человек в лыжных шлемах-масках, и я подумал...
- Где? - спросил Торнберг, приняв вертикальное положение.
- В библиотеке внизу.
