- Вам это понравится, - убеждала его Минако. - Даю гарантию. Я хочу, чтобы вы встретились с Юджи где-нибудь в нейтральном месте, там, где не ведутся деловые переговоры. Допустим, пообедаете вместе или пойдете на какой-нибудь концерт, когда он не будет занят Делами. Вот тут вы ему и признаетесь.
- Признаться? В чем? - удивился Вакарэ, почувствовав, как екнуло сердце.
- А в том, что вы член тайного общества Черного клинка.
- Что, что? Извините меня, Минако-сан, но такое признание, безусловно, положит конец дружбе Юджи со мной.
- Если вы так считаете, то явно недооцениваете моего сына, - возразила Минако. - Подумайте, Шото-сан: ему известно, что вы обожаете Юкио Мишиму и разделяете все его убеждения. Думаю, что он уважает вас за это. Юджи знает, что вы чистосердечны. Вот это и есть самое важное для него.
- Но сказать ему, что я член "Тошин Куро Косай"...
- Это только заинтригует его, - убежденно продолжала Минако. - Вы, должно быть, знаете, что Юджи во многом наивен. Он считает, что общество Черного клинка - сугубо политическая организация и что членство в ней открыто для всех. Однако ему неизвестно, что членами организации могут быть только достойные и одаренные люди. Надеюсь, что он никогда этого и не узнает.
- Но даже если Юджи и сочтет общество Черного клинка чисто политической организацией, все равно он будет рассматривать его как опасное и зловредное сборище реакционеров, не говоря уже о том, что оно представляет угрозу всему, во что он верит.
- Вот на это я как раз и рассчитываю, - заметила Минако и улыбнулась. - Представьте себе, как заинтригует его ваше сообщение о том, что вы замышляете заговор с целью смещения Нишицу... Чтобы занять его место.
- Что я, с ума спятил, что ли, говорить ему такое?
- Кому другому, конечно, сказать нельзя, но Юджи можно, - настаивала на своем Минако. - Он будет нем как могила.
Она замолчала, ожидая, пока не пройдут мимо несколько панков, цокавших по тротуару черными бутсами и вертевших стриженными в полоску головами, а потом продолжила:
- А если вы скажете ему, что хотите привлечь его в "Тошин Куро Косай", то для него это будет иметь особый смысл. Вместе вы будете обладать достаточной силой, чтобы внести в общество перемены. Он сразу поймет это.
Вакарэ задумался.
- Но я обязан сообщить Нишицу-сан о том, что рекомендую в общество нового члена, - с сомнением сказал он.
- И все же я настоятельно прошу поверить другу. Юджи - сильный человек с могучим умом. Уже сам факт того, что в этом деле заинтересован Нишицу, подействует на него положительно и потянет, словно магнитом, в общество. - Минако на минутку остановилась и внимательно посмотрела на Вакарэ. - Поверьте мне, мы сведем Юджи и Нишицу вместе. Юджи будет считать, что он действует от вашего имени, чтобы убрать Нишицу, а тот будет испытывать удовлетворение, если Юджи вступит в общество.
- Временное удовлетворение, - с сомнением произнес Вакарэ.
Минако согласно кивнула:
- События теперь разворачиваются очень быстро. Нам нужно будет только выждать момент.
Когда Вулф вернулся из Вашингтона и зашел в свой офис, там уже работала целая бригада маляров, соскабливая со стен кровавые пятна, заделывая алебастром и цементом щели и неровности и закрашивая их. Шел уже восьмой час вечера, а в десять они с Амандой собирались на прием, который устраивала в одной из галерей в Нижнем Манхэттене ее сестра Стиви. Он хотел было позвонить Аманде и сказать, что не поедет, но потом решил все же ехать. Несмотря на усталость, спать не хотелось. Может, Аманда и права: Стиви устроит небольшой бедлам, а это отвлечет его от забот, встряхнет немного.
Он отметился у Сквэйра Ричардса и спросил, не звонил ли кто-нибудь ему. Оказалось, что звонил главный судмедэксперт Харрисон. Позвонив в морг, Вулф узнал, что Харрисон должен появиться с минуты на минуту.
Вулф пошел по занавешенному простынями коридору в душевую, которую он соорудил в мужском туалете. Здесь тоже красили стены. Весь офис заполонили маляры и штукатуры. Это означало, что комиссар Хейс Уолкер Джонсон напряг мощные бицепсы своего авторитета.
Стены в душевой красил всего один маляр - японец, ладный и сильный, как легковес в борьбе сумо. Он стоял высоко на забрызганной краской стремянке, на его мускулистое тело был надет драный комбинезон. Седоватые волосы и лицо японца свидетельствовали о том, что он лет на десять старше других маляров; тело же его возраста не знало. Он молча кивнул Вулфу в как ни в чем не бывало продолжал счищать грязную штукатурку с потолка. На матерчатое покрытие, расстеленное поверх черно-белых плиток душевой, мягко шлепались куски алебастра.
Помывшись под душем, Вулф подождал, пока высохнет, и надел свежее белье, которое достал из запирающегося шкафчика. Одеваясь, он наблюдал за работой маляра и думал: "А ведь мне вряд ли удастся снова увидеть, как трудится этот японец".
- Вы давно работаете по заявкам нашего управления? - поинтересовался он.
Маляр прервался на минутку и посмотрел сверху на Вулфа.
- Нет, недавно, - ответил он. - А в чем дело?
- Сколько же? - не отставал Вулф.
