- Говорят, под ним яма размером с Холланд-туннель, - заметил он, кивнув на здание. - Можно поспорить на что угодно, что с транспортом здесь будет хреново как минимум год. А ездить на метро от станции "Лексингтон" на нашем веку нам вообще не придется. Правда, бродягам от этого и горя мало: у них теперь полно места для жилья.
Он бросил взгляд на Аманду, сжавшуюся в комок на заднем сиденье, но та промолчала.
Улица в деловой части города, где разместился "Ла Ментир", была по щиколотку завалена мусором, порывы ветра гоняли его туда-сюда. Старинные доходные дома, уже давно позабывшие своих первых благополучных владельцев, были покрыты характерным для Нью-Йорка черным налетом, который не поддался бы теперь и чистке паром.
По грязному растрескавшемуся тротуару бродили молодые люди обоего пола, сгорбленные и поджарые, как гончие собаки. Они щеголяли в черных сапогах, черных джинсах, в колготках, черных кожаных куртках с блестящими заклепками, ритмично позванивая толстыми цепочками и шипастыми шпорами. Все они - что парни, что девицы - носили серьги из нескольких колец, а некоторые - еще и брошку или кольцо, продетое в ноздрю.
По улице прогрохотал грузовик городской мусороуборочной службы, так размалеванный рисунками и надписями, что Вулф даже не смог определить его первоначальный цвет. Хотя вокруг было множество переполненных обшарпанных урн, грузовик нигде не притормозил. В его огромном ковше сидели и копались в еще не спрессованном мусоре двое тощих негритят, обутых в кроссовки "Гибок" и с наушниками "Вокмэн" на головах. На вид им было не более восьми-девяти лет. В конце квартала дети спрыгнули с грузовика и, прижимая к себе добычу, с криками унеслись за угол авеню Би.
Вулф припарковал машину в запрещенном месте, и они вышли. Над ними дугой изгибался заляпанный грязью черно-желтый навес над входом в "Ла Ментир", где в несколько излишне натуралистической манере была изображена египетская царица с большими грудями, одной рукой сжимающая череп, а другой - нечто, сильно смахивающее на мужской член.
Завидев группу японцев, цепочкой входящих в клуб, Аманда сказала:
- В университетском городке я наслушалась о японцах немало всяких историй.
Всю дорогу сюда она хранила молчание, а когда Вулф обратил на это внимание, отвернулась, глядя в окно. Он так и не смог привыкнуть к ее скрытности. Возможно, в нем говорил инстинкт детектива, заставлявший его беспокоиться по поводу нежелания Аманды обсуждать эти странные приступы меланхолии. Они были подозрительными, и он даже допускал мысль о том, что она ведет двойную жизнь. Но сейчас, как бы там ни было, он был рад тому, что она снова заговорила.
- Каких еще историй?
- Ну, знаешь, сейчас даже в научной среде многие настроены против японцев. Поэтому всегда можно услышать какую-нибудь сплетню о японских профессорах. Они не очень-то сходятся с нашими, и большинство из моих коллег считают их надменными.
- А ты как считаешь? - спросил Вулф.
Аманда вздохнула.
- Мне не удалось подружиться ни с одним из них. Но, с другой стороны, они, по-моему, в ужасе от того, что видят в Нью-Йорке. Мне кажется, многие из них придерживаются идеи чистоты расы, чего-то вроде "Японии для японцев", а Америку считают второсортной страной. По той лишь причине, что наш народ - с их точки зрения - становится все менее чистокровным.
Она в недоумении пожала плечами и продолжала:
- Насколько я их знаю, к получению должности в Америке они относятся так же, как отнеслись бы мы в назначению в Африку. Для послужного списка это было бы совсем неплохо, но мне, например, нисколько не хотелось бы жить там.
Когда они при входе в клуб протискивались сквозь толпу, она ваяла Вулфа за руку, чтобы не потерять друг друга.
- Мои коллеги всегда ставили японцам в вину их приверженность чистоте крови, доказывая, что мы стали великими благодаря превращению Америки в плавильный котел для всех народов. Однако в последнее время, хотя мы и не признаемся в этом друг другу, нам стыдно, когда японцы видят то, что происходит с городом, видят все увеличивающийся разрыв в уровне жизни разных слоев населения, эту всегда готовую вспыхнуть ненависть, рост расовых предрассудков, короче говоря, распад нашей страны. Теперь мы уже и не знаем, что отвечать на критику этих чужестранцев, из-за чего еще сильнее их ненавидим.
Вулфа это заинтриговало: интересно, как бы в высказыванию Аманды отнесся Шипли? Или, если уж на то пошло, как бы Аманда отнеслась к нарисованному Шипли сценарию гибели Америки в ближайшем будущем, не такому уж и неправдоподобному.
- Конечно, нельзя отрицать, - продолжала Аманда, - что японцы во многом от нас отличаются. - Она поискала глазами свою сестру Стиви. - Секс, например, у них не такой, как у нас.
- Тебе что, понарассказывали чего-нибудь в университетском городке?
Она рассмеялась.
