К великому удивлению Вулфа, в больничную палату, куда он был переведен из реанимации, его пришла навестить не кто иная, как Стиви Пауэрс. И именно она организовала вызов специалиста из вашингтонского госпиталя "Уолтер Рид", чтобы исключить возможность послеоперационных осложнений, связанных с его падением и ударом о стекло. Вдоль левой руки и ноги Вулфа протянулись глубокие, длинные раны. Жив он остался благодаря Счастливой случайности: при падении угодил на кровать - старомодную, с четырьмя столбиками по углам и настолько заваленную перинами и одеялами, что все это смягчило удар.
- Ты проводишь здесь так много времени, а как же твои пациенты? - спросил он как-то Стиви, когда она в очередной раз навестила его, явившись в костюме от Карла Лагерфельда, идеально подчеркивавшем ее фигуру.
- Я взяла отпуск, - ответила она, пытаясь изобразить улыбку. - По правде говоря, я не могу лечить чью-то больную психику, когда моя собственная находится в таком состоянии. Конечно, Мортон не согласен со мной. Он считает, что самое лучшее для меня сейчас, это сразу вернуться к работе. Но он не прав.
Слушая ее, Вулф уже решил было, что Стиви и сейчас ведет себя как психиатр, стремящийся разговорить больного. Но она вдруг улыбнулась, чем совершенно обезоружила его.
- А вообще-то мне нравится бывать здесь... С тобой... Нигде больше я не чувствую себя так близко к Аманде, - призналась она.
Однако это неожиданное проявление добрых чувств каким-то таинственным образом возымело и обратное действие. Как никогда раньше, он ощутил вдруг свое одиночество. Каждый из дней, проведенных в больнице, казался неделей. И, хотя Бобби Коннор и другие его приятели-полицейские нанесли ему визиты вежливости, он понимал, что Сквэйр Ричардс ни за что не придет. Когда Вулф спросил о нем, лицо Бобби прямо на глазах помрачнело.
- Все знают о твоей стычке с ним, - произнес Бобби.
- Это была не стычка, - возразил Вулф, раздражаясь. - Обычное разногласие.
- Давай о чем-нибудь другом, - предложил Бобби. - Тут вот главмедэксперт говорил, что у него для тебя кое-что будет, наверное, в начале следующей недели.
- Ладно, не заговаривай зубы, - перебил его Вулф. - Что о нас с Ричардсом болтают?
Бобби чувствовал себя не в своей тарелке.
- Лейтенант, - наконец проговорил он, - говорят, что у тебя со Сквэйром действительно круто вышло.
Какие-то нотки в голосе Бобби насторожили Вулфа.
- Что еще?
- Еще, что ты хочешь прогнать его из "оборотней", потому что он черный.
- Чушь собачья!
- Конечно, - согласился Бобби. - Но Бризард, по-моему, так не считает.
- Тупой подонок! - выругался Вулф, прекрасно сознавая, что Бризард нисколько не тупой, а совсем даже наоборот.
- Ты пойми, лейтенант, там была куча свидетелей, и Бризард переговорил с каждым из них.
- Пусть поговорит со Сквэйром. Все было только между нами.
Бобби встал.
- Сквэйр вообще помалкивает. Сказал только, что совсем не намерен уходить из "оборотней", - произнес он, глядя на улицу сквозь запотевшее оконное стекло.
- Ты хочешь сказать, что он не отрицает эту дурацкую сказку о расовой дискриминации, позволяет ей набирать обороты?
Бобби повернулся к Вулфу.
- Похоже на то, - подтвердил он. - Вообще-то, Сквэйр ушел на пару дней в отпуск. По семейным обстоятельствам. Бризард его отпустил.
Вулф закрыл глаза, поняв, что Сквэйр сейчас старается раздобыть деньги у своих близких, чтобы спасти брата от ростовщиков-мафиози. Теперь Вулф уже сожалел, что тогда, в "Ла Менгире", он не догнал Сквэйра и не вручил ему нужную сумму.
- Бобби, - попросил он усталым голосом, - когда он появится, дай мне знать. А если позвонит, скажи, что мне надо с ним поговорить о... Просто скажи, что мне надо с ним поговорить.
"Когда Сквэйр придет, - подумал Вулф, - я постараюсь передать ему деньги, хотя это, конечно, грубое нарушение правил. Такое же грубое, как и действия Сквэйра". Именно на эту тему они периодически беседовали с Амандой. Но для чего тогда существуют мужские клубы, товарищества, объединения? Да для того, чтобы либо превращать имеющиеся законы в дышло, либо устанавливать свои собственные. В любом случае в них имеет место стойкое неуважение к общепринятым нормам, но, как правило, настолько скрытое, что многие из их членов и не чувствуют, как оно разъедает все подобно ржавчине. Хотя, разумеется, есть и такие, для кого это как раз и служит приманкой.
Через три дня Вулф выписался из госпиталя, и Стиви пригласила его к себе домой на уик-энд.
- Пожалуйста, не отказывайся, - настаивала она. - Я безумно хочу отдохнуть, но одиночества не выношу. - Она лукаво улыбнулась. - Как и все другие напряженно работающие люди, хорошие психиатры рано или поздно рискуют перегореть.
В особняке Стиви - большом, старомодном и несуразном, - расположенном на берегу водоема под названием Пруд Джорджика, даже днем было темновато. Но спокойствия не ощущалось - скрипы и стоны старых деревянных стен и бронзовых водопроводных труб дополнялись царапаньем и шелестом ветвей древних скрюченных деревьев, окружавших дом. От листвы на дощатые стены падал отсвет, придававший им оттенок старой меди.
