Хирото резко повернулся к ней:
– Неужели вы это сделаете?
– Разумеется, сделаю, – без колебаний подтвердила Ивэн.
– Никуда не ходите с ней, Хирото-сан, – предупредил Оракул, – она сейчас опасна.
– Почему только сейчас? – поинтересовался Хирото.
– Потому что она знает, что в больнице нет никаких установленных часов для посещений ее мнимого супруга.
– Если так, то это ты сделал ее опасной.
– Я знаю, Хирото-сан.
Хирото оставил дверь в лабораторию открытой. На улице перед складом над цинковой дверью горела единственная лампочка, бросая резкий ослепительный свет, похожий на горящий магний. Выходя из лаборатории, Хирото сказал:
– Извините меня за все это, но вы должны понять, что безопасность должна быть прежде всего. Оракул прав насчет этого.
– Понимаю, – откликнулась Ивэн, следуя за ним по пятам. В ее темных глазах сверкнули зеленые полумесяцы, и Хирото схватился за сердце. Рот у него то открывался, то закрывался, как у рыбы, выброшенной на берег; он попытался вдохнуть, но не смог – отказали легкие. Ивэн отступила назад и стояла, вглядываясь в широко открытые глаза Хирото. Он, шатаясь, попятился назад, в темноту склада, затем повернулся и тяжело рухнул на пол.
Ивэн чувствовала острый запах рыбы, доносившийся с рыбного рынка Цукиджи, расположенного неподалеку. Она стояла и смотрела, как падал Хирото и как сжимались и разжимались его пальцы, словно у новорожденного. Потом она присела рядом с ним и тихо произнесла:
– Проклятая машина. Она более умна и проницательна, чем ты, бедный Хирото.
Она обращалась непосредственно к нему и, когда убедилась, что он больше ничего сказать не может, сильно сдавила через грудные мышцы его перенапряженное сердце.
Хирото подпрыгнул, будто его ударило током. Потом его тело ударилось о землю и он испустил дух. Ивэн опустилась на колени, вытянув шею и открыв рот. Вслед за этим она так быстро закрыла его, что громко лязгнули зубы. Она вынула кусочек ваты, обернула им что-то такое, что выпало изо рта, и спрятала ватку с содержимым.
Проделав это, Ивэн взвалила труп на свое хрупкое плечико, поднялась с колен и пошла прочь. Вес оказался ей по силам. Она отвезла Хирото домой на его же машине и оставила в ней, усадив за руль в его же холодном железобетонном гараже, закрыв наглухо дверь и не выключив мотор.
Манипулируя с безжизненным телом, Ивэн старалась не касаться чего-либо и не оставлять отпечатков пальцев.
В темном безмолвном доме Ивэн держалась совершенно спокойно, раздумывая над тем, каким образом Юджи и Хана замыслили модификацию Оракула. "Жаль, – вздохнула она, – что Хирото не был посвящен в это, иначе я бы прихватила Оракула с собой и забыла о своей зависимости от Минако и Юджи. Но еще не все потеряно. Теперь мне известно, где они его прячут. Пусть Юджи и Хана завершают свои модификации. А потом, если Юджи и не захочет поделиться с нами своими секретами, я знаю, кто сможет дать мне ответ, – его сестра Хана".
– Бризард.
– Что?
– Бризард идет!
Чика протянула Вулфу руку и помогла ему встать. Он еле держался на ногах и сползал по забрызганной кровью стене, а она стояла рядом, не в силах отвести взгляд от сморщившихся останков Камивары.
Затем он услышал, как из электронного мегафона раздался голос, громом прокатившийся по всему дому:
– Говорит начальник полиции Джек Бризард! Вы окружены отрядом спецназначения! Сопротивление бесполезно и принесет лишь смерть! Вашу смерть! Бросайте оружие и выходите по одному через парадную дверь, иначе немедленно последует возмездие! Даю минуту на размышление! Вы арестованы! Это касается и тебя, Мэтисон!
Послышался топот полицейских, ворвавшихся в здание. Казалось, их надвигается целое полчище.
Вулф бросил быстрый взгляд на Камивару и произнес:
– Лучше бы этот ублюдок убил меня.
Чика потянула его за рукав:
– Мы должны побыстрее выбраться отсюда.
Вулф убрал бы ее руку, но тогда шлепнулся бы в кровавое месиво у своих ног. Она с трудом оторвала его от стены; разорванная рубашка висела на нем тряпкой, он так перепачкался кровью, будто выкупался в кровавом ручье.
"Боже мой, – подумал он, – и как только Бризард догадался, что я здесь? Наверняка он твердо намерен схватить меня и засадить за убийство Сквэйра".
Через кухню они пробежали к задней лестнице и поднялись наверх. На лестничной площадке второго этажа Чика быстро толкнула его в тень, падающую от стены. Внизу включились все лампочки, и они увидели, как полицейские особого подразделения, вооруженные огнестрельным оружием и газовыми гранатометами, занимают боевые позиции. Как только зажегся свет, Вулф сразу же заметил фигуру Джека Бризарда. Тот надел под пиджак бронежилет. В одной руке он держал мегафон, в другой – девятимиллиметровый пистолет "Магнум", предназначенный явно не для полицейских нужд. "Прямо как лихой ковбой", – подумал Вулф. Бризард поднес мегафон к губам и повторил свои слова, сказанные им несколько минут назад.
Вулф, услышав резкие звуки, доносившиеся снизу, схватил Чику за руку:
– Бежим отсюда!
Они промчались уже полпути к третьему этажу, как услышали громовой голос из мегафона.
