– А мне нравится быть скверной девчонкой. Но и хочется знать, что во мне уж такого плохого.
Наконец Хэм поймал взгляд официантки, заказал спиртное и напитки полегче и лишь после этого ответил ей:
– Расскажи-ка, дорогуша, как ты познакомилась с моим папашей.
Кто-то опустил в музыкальный автомат несколько монет. Завертелся механизм, передвигая пластинки.
– Господи! Да у меня в этой забегаловке мурашки от страха по телу ползут.
– Здесь люди как люди.
– Я же читаю газеты и знаю, что бывает в подобных заведениях.
Наконец заказанная пластинка с записью песенок Куинна Латифа подползла в автомате под иглу адаптера. Хэм извинился:
– Нужно на пару минут заглянуть в комнату для "бедных парнишек". Ща вернусь.
Марион осталась одна за столиком. Напитки все еще не принесли – официантка вела себя так, будто в ресторане вообще никого не было. На Марион не переставали пялить нахальные глаза посетители. Казалось, что они, наоборот, все больше и больше распаляются, интересуясь, а что у нее под юбкой и блузкой. Ей никогда прежде не приходилось бывать в местах, где она была бы, по сути дела, единственной белой, и от этого Марион чувствовала себя особенно неуютно. Под каждой поношенной курткой ей чудился острый нож или пистолет, а в каждом заднем кармане брюк – пластмассовая коробочка с кокаином. "Глупые мысли, конечно", – пыталась она успокоить себя и все же тряслась с перепугу.
Потом, собравшись с духом, она подхватила чемоданчик и сумочку и быстро направилась к бару, не обращая внимания на любопытные взоры и враждебные взгляды. Поставив чемоданчик на стойку бара и подождав немного, когда подойдет буфетчик, она попросила:
– Не могли бы вы заказать для меня такси по телефону?
Тот уставился на нее в недоумении желтыми глазами и, покрутив усы толстыми огрубелыми пальцами, сказал:
– Телефон не работает.
– Ну ладно, а есть тут телефон-автомат?
– Тоже не работает, – ответил он.
В одном ухе у него висела золотая бляшка в виде пули. Голова у буфетчика была лысая, волосы росли лишь на затылке.
– Звони не звони, все равно толку мало. Такси сюда в темное время суток не поедет. – Он осклабился во весь рот. – Я шоферов не виню. – Со свистом и шумом он втянул воздух сквозь зубы. – Тут ведь всякое случается. Так что вот тебе мой совет: сядь за столик и жди.
– Рискну все же. – Марион подхватила чемоданчик. – Поищу автомат на улице...
Она резко повернулась вправо и лицом к лицу столкнулась с высоким широкоплечим негром с приятным лицом, но с дурными манерами. Кожа у него была иссиня-черная и даже блестела на бритой голове. Одет он был в фиолетовую рубаху с открытым воротом, вокруг толстой шеи болтались по меньшей мере полдюжины золотых цепочек.
– Куда направилась, мамуленька?
– Извините, – промолвила она, пытаясь обойти приставалу, а когда тот попытался удержать ее, громко сказала: – Подонок сраный! – и крепко двинула его каблуком по подъему ноги. Казалось, у парня даже глаза изменились в цвете, но он все же ухватил Марион за глотку и так стиснул, что та не удержалась и громко вскрикнула.
– Ну а теперь попробуй шевельнись только, крутая сука, – произнес зловеще негр.
– Я... я не одна здесь, – удалось выдавить Марион. – Он тебе намылит холку, если ты...
– Ну ты, беложопая шлюха! – угрожающе сказал бритый. Он улыбнулся, и во рту блеснул золотой зуб. – Твой вонючий защитничек дерьма куриного не стоит. Думаешь, я боюсь его? Да я ему и секунды на размышление не дам. – Он приблизил свою наглую рожу вплотную к ее лицу. – Но мне нравится, как ты разговариваешь. – Он громко щелкнул зубами, изо рта понесло спиртным.
Марион закрыла глаза. "Пронеси, Господи", – подумала она и тут же прокляла Хэма за то, что он привел ее сюда.
– Эй, Марион!
Услышав голос откуда-то сзади, она открыла глаза.
– Эй! Что тут такое происходит?
– Слушай ты, парень. Тут твоя дамочка вконец обгадилась с перепугу. Тебе, брат, надо подбирать себе более крепких баб.
"Вроде слышится его голос", – облегченно подумала она и позвала:
– Хэм!
Она принялась изо всех сил вырываться, отдирая от горла липкую ладонь бритого негра, на глаза у нее навернулись слезы. Бритый ослабил хватку, и она в смятении бросилась к Хэму, разъяренная, ничего не соображая.
– Ты, подонок! – накинулась она на него. – Это все ты нарочно подстроил, а теперь забавляешься!
– Должен же я привести себя в порядок.
Негр громко ржал, буфетчик отвернулся – концерт окончен.
Марион закрыла лицо руками:
– Теперь сядем за столик, – примирительно сказал он и, обняв ее за плечи, повел обратно. Выпивка и легкие напитки уже стояли на столе, рядом лежало меню. Хэм видел, что она вся кипит от негодования.
– По-моему, ты не из породы тех фифочек, которые могут дуться весь вечер, – заметил он.
– Ты еще не знаешь, какой фурией я бываю, – огрызнулась она, доставая из сумочки пудреницу и разглядывая себя в зеркальце.
"Да, не знаю, но понемногу начинаю узнавать", – подумал Хэм, а вслух произнес:
– Похуже ничего надеть не могла?
– Ты форменный подонок, – отрезала она, защелкивая пудреницу.
Официантка поставила на стол поднос. Марион наклонилась, принюхиваясь к аппетитным запахам.
