Вулф ожидал увидеть принадлежащий Стиви джип "Чероки", но вместо него к стоянке перед гаражом подрулил новенький, сверкающий черным лаком "корветт". Из автомобиля вынырнула фигура. Женская.
Вулф направился к входной двери и открыл ее навстречу ночному ветерку, на пороге вёсны не такому уже холодному. Он вышел на крыльцо, позволив двери с шумом захлопнуться за ним. Дождь к этому времени прекратился, но в воздухе висела всепроникающая сырость.
Следя за приближающейся по узкой дорожке женщиной, Вулф вдруг понял, что видит ее не впервые, и от осознания этого у него слегка закружилась голова.
Его взору открылось лицо, на котором выделялись блестевшие в свете фонарей большие черные глаза, высокие скулы, чувственный рот и маленький, но волевой подбородок. Густые прямые волосы, зачесанные назад и гривой ниспадающие на плечи, не скрывали высокого ясного лба. Одежда состояла из очень короткой черной юбки поверх черных лосин и просторного свитера горчичного цвета, под которым угадывались сильные плечи и высокая грудь. В ушах сверкали великолепные черные опалы. На стройных ногах красовались черные сапожки, руки были затянуты в черно-белые автомобильные перчатки из тонкой кожи. Шла она уверенной, почти агрессивной походкой.
Для Вулфа в этот миг сон, фантазия и реальность слились воедино. Растерянность, шок, ощущение вины и желание накрыли его с головой одной мощной горячей волной, ибо по ступенькам к нему поднималась Чика, известная ему как пособница Сумы, фотограф, художница, снайпер и возможная убийца четырех человек, японка Чика.
– Клубы, по-моему, тем и хороши, – заметил Торнберг Конрад III, раскуривая сигару, – что можно держать под контролем, кто в них входит, а кто выходит. – Когда-то весь мир был таким. Но с тех пор успело смениться целое поколение, и мне, наверное, пора избавляться от чувства, что раньше все было лучше. – Он с сердитым видом пыхнул сигарой. – Я в курсе всех научных новинок по части медицины, электроники, компьютеров и биотехники. Так что не думай, что я впадаю в старческий маразм.
– Да мне это и в голову не приходило, – сказала Стиви.
Губы Торнберга сложились в типичную для него холодную усмешку.
– Вы, леди, явно знаете толк в нарядах.
– Благодарю за комплимент, – ответила Стиви.
Она положила одну ногу на другую, устраиваясь в кресле поудобнее. Оставив Вулфа дома, она поехала не в город, а в аэропорт Ист-Хэмптона, затратив на дорогу всего десять минут. Там ее уже ждал личный самолет Торнберга.
Он с интересом наблюдал, как при затяжке кончик сигары разгорается до вишнево-красного цвета.
– Это так, особенно если учесть, что я послал за тобой самолет без всякого предупреждения. А опыт говорит мне, что надо ценить женщин, умеющих одеваться быстро и красиво, – продолжал он, подняв на нее взгляд и успев заметить на ее лице едва мелькнувшую улыбку. – Ты, несомненно, со мной не согласна.
Он расхохотался, но трудно было понять – от собственной шутки или же просто от ощущения своего превосходства над окружающими.
Клуб "Магнолиевая терраса", куда Торнберг пригласил Стиви, находился, строго говоря, не в Вашингтоне, а в сельской местности штата Виргиния. Он славился великолепным полем для гольфа, где в прошлом не раз проходили крупнейшие соревнования Ассоциации профессионального гольфа. Кроме того, клуб получил широчайшую известность благодаря своей школе верховой езды, давшей миру ряд лучших игроков в американское поло. Он, само собой разумеется, относился к числу полузакрытых в том смысле, что его членами не могли стать люди, не принадлежавшие к какому-нибудь старинному роду, даже если они и располагали деньгами и пользовались большим влиянием.
Торнберг и Стиви завтракали на широкой закрытой веранде главного здания клуба с традиционно тесовой обшивкой, общая площадь которого составляла тридцать тысяч квадратных футов. Многоскатная крыша с четырнадцатью коньками отличала его от всех соседних зданий. Почти во всех комнатах – широких и просторных – на стенах висели написанные маслом портреты отцов-основателей США. Часто по вечерам перед верандой в огромном внутреннем дворе, покрытом каменными плитами, играли оркестры, увеселяя многочисленную публику во время званых ужинов с танцами, которые клуб устраивал в благотворительных целях.
На принадлежавшей клубу территории в пятьсот акров были расположены семнадцать строений. Помимо гигантского главного здания, тут размещались конюшни, выгоны, роскошные коттеджи для гостей – собственность группы старейших членов клуба, скаковые круги, площадки для поло и, разумеется, прославленное поле для гольфа.
– Но я, опять же, люблю, когда со мной не соглашаются, – продолжал Торнберг. – Ничто так не взбадривает старое серое вещество, как словесная дуэль.
Он ловко стряхнул с сигары пепел в створку раковины.
– Понравился завтрак? Хорошо. Эти ипсуичские [2] устрицы прямо из моря. Их доставляют сюда каждое утро на нашем самолете.
