Захватив шканцы, он готовится расправиться с немногими оставшимися в живых, с отчаянной яростью защищающими штандарт корабля, развевающийся на бизань-мачте.
— Добьем их, ребята! — восклицает он с жаром.
Но его останавливает Черный корсар.
— Моряки! Врагов убивают, но побежденным даруют жизнь! Сдавайтесь! — воскликнул корсар, приближаясь к испанцам, сгрудившимся возле штурвала. — Отважных ждет пощада!
Боцман, единственный оставшийся в живых из командных чинов, выступил вперед и бросил наземь обагренный в крови топор.
— Мы разбиты, — глухо сказал он. — Мы в вашей воле.
— Возьмите свой топор, боцман, — сурово ответил корсар. — Доблестные люди, с таким упорством защищающие стяг далекой родины, заслуживают уважения.
Затем он перешел к остальным, не обращая внимания на удивление боцмана, столь естественное, — ведь флибустьеры редко щадили побежденных и никогда без выкупа не отпускали на волю.
Из защитников испанского корабля осталось всего восемнадцать человек, почти все они были ранены. Побросав оружие, они с мрачным видом ожидали своей участи.
— Морган, — сказал корсар, — прикажите спустить на воду баркас с провиантом на неделю.
— Как, мы отпустим их на свободу? — спросил разочарованный помощник капитана.
— Да, синьор. Смелость, даже побежденная, заслуживает награды.
Услыхав эти слова, боцман выступил вперед и сказал:
— Спасибо, капитан. Мы никогда не забудем благородства того, кого зовут Черным корсаром.
— А теперь отвечайте мне: откуда вы начали плавание?
— Из Веракрус.
— Куда направлялись?
— В Маракайбо.
— Вас ждет губернатор? — спросил корсар, нахмурившись.
— Откуда мне знать, синьор. Только капитан мог бы ответить на ваш вопрос.
— Вы правы. К какой эскадре приписан ваш корабль?
— К эскадре адмирала Толедо.
— Что у вас в трюме?
— Порох и ядра.
— Можете идти, вы свободны.
Но вместо того, чтобы подчиниться, боцман посмотрел на него с растерянностью, не ускользнувшей от глаз корсара.
— Вы хотите что-то сказать? — спросил он.
— На борту есть еще люди, капитан.
— Это пленники?
— Нет, женщины со слугами.
— Где они?
— В кают-компании.
— Что за женщины?
— Капитан не говорил, но, сдается мне, что среди них есть одна знатная дама.
— Кто такая?
— Герцогиня, я думаю.
— На, военном корабле!.. — в изумлении воскликнул корсар. — Где она села на корабль?
— В Веракрус.
— Хорошо. Она отправится с нами на Тортугу и если захочет получить свободу, то заплатит столько, сколько захотят мои моряки. Отправляйтесь, храбрые защитники своего стяга. Желаю вам счастливо добраться до берега.
— Спасибо, синьор.
Флибустьеры спустили баркас на воду, положили в него провиант на семь дней, несколько ружей и немного патронов.
Боцман и восемнадцать матросов сели в баркас, поглядывая на испанский стяг, медленно спускавшийся с грот-мачты вместе с флажком, развевавшимся на вершине бизань-мачты. В это время ввысь взвились черные флаги флибустьеров, приветствуемые залпами палубных пушек.
Поднявшись на полубак, Черный корсар следил, как быстро удалялся баркас, направлявшийся к югу, туда, где начиналась широкая бухта Маракайбо.
Как только баркас скрылся вдали, он медленно сошел на палубу, пробормотав:
— И такие люди служат предателю!..
Взглянув на моряков, оказывавших первую помощь раненым и заворачивавших убитых в брезент, прежде чем опустить их в море, он знаком велел Моргану приблизиться.
— Передайте моему экипажу, — сказал он, — что я отказываюсь от причитающейся мне доли за продажу корабля.
— Синьор!.. — воскликнул пораженный помощник. — Этот корабль, вы же знаете, стоит несколько тысяч пиастров.
— Какое мне дело до денег? — презрительно ответил корсар. — Я веду войну из мести, а не ради наживы. К тому же свою долю я получил.
— Это неправда, синьор.
— Как же, а восемнадцать пленников. Отвези мы их на Тортугу, им бы пришлось просить заплатить за себя выкуп.
— Пустяки! Вряд ли за всех вместе дали бы тысячу пиастров.
— Мне и этого довольно. Спросите потом у ребят, сколько они хотят получить за даму, которая находится на этом корабле. В Веракрус или в Маракайбо наверняка раскошелятся, если захотят видеть ее на свободе.
— Наши люди падки до денег, но они любят своего командира и с удовольствием отдадут ему пленных из кают-компании.
— Посмотрим, — сказал корсар, пожимая плечами.
Он собирался было пойти на корму, как вдруг дверь кают-компании распахнулась, и появилась юная красавица в сопровождении двух дам и двух роскошно одетых пажей.
Она была высока и стройна. Кожа лица ее отличалась необыкновенной нежностью и тем розоватым оттенком, который так свойствен девушкам северных и особенно англосаксонских и скандинавских стран.
У нее были длинные волосы светло-русого цвета, отливавшие скорей серебром, чем золотом. Они были заплетены в толстую косу, завязанную голубой лентой с жемчугом. Ее красивые глаза, цвет которых нелегко было определить, временами поблескивали вороненой сталью, а тонкие брови были темными.
