После того как были воздвигнуты могильники и погребенным воинам отданы положенные почести, Гвистил отправился на свой придорожный пост нести долгую и незаметную караульную службу. Король Смойт, его воины и все остальные покинули поляну и направили своих коней в сторону реки Аврен. Высоко под облаками, заслоняя своими крыльями солнце, кружили гвитанты. Взмах за взмахом они уносились туда, где простирались земли Аннуина. Охотников не было видно. Гвидион решил, что Араун, прознав о крушении Крохана, приказал им вернуться.
Растянувшийся по дороге отряд двигался не с победной радостью, а медленно и раздумчиво. Лицо короля Смойта, всегда жизнерадостное, было на этот раз мрачным. Он потерял слишком много воинов.
Тарен ехал рядом с Гвидионом во главе колонны. Карр покачивалась на его плече. Их окружали холмы, расцвеченные пестрыми осенними красками. Долгое время Тарен ехал молча.
– Странно, – наконец произнес он, – я так мечтал оказаться в загадочном мире взрослых мужчин и воинов, а теперь вижу, что он наполнен печалью, жестокостью, утратами и предательством тех, кто стремится разрушить все вокруг себя.
– Что ж, ты должен войти в этот мир, – ответил Гвидион, – потому что на каждом из нас лежит печать судьбы. Да, ты видел все невзгоды и все неустройство этого мира. Но эта горечь неотделима от любви и радости. Их не разделить. Вспомни об Адаоне, и ты все поймешь.
Гвидион направил Мелингар вплотную к Мелинласу и обнял Тарена за плечи:
– Подумай и о своих друзьях-спутниках. Из дружбы и преданности тебе они готовы были отдать все, чем дорожили, все, чем обладали.
Тарен кивнул:
– Я вижу теперь, что цена, которую я заплатил, была для меня ничтожной, потому что фибула никогда по-настоящему не была моей. Я носил ее, но она не была частью меня. Я счастлив, что хранил ее, сколько мог. В конце концов, я немного узнал о том, что чувствует вдохновенный бард и какие мысли и чувства посещают героя.
– Именно поэтому твоя жертва была еще труднее, – сказал Гвидион. – Ты выбрал участь стать героем не по волшебству, а благодаря собственному мужеству и мужая в невзгодах. А уж поскольку ты выбрал такой путь, хорошо это или плохо, тебе придется и рисковать жизнью, как мужчине. Ты можешь выиграть в этой битве, но можешь и проиграть. Время решит.
Колонна втянулась в долину реки Истрад, и здесь Гвидион остановил свою золотогривую лошадь.
– Мелингар и я должны вернуться в Каер Датил, – сказал он, – и оповестить обо всем короля Мата. Ты расскажешь все Даллбену, потому что знаешь намного больше, чем я.
Гвидион протянул Тарену руку.
– Поезжай быстро, – приказал он. – Твои друзья ждут тебя. И Колл, я знаю, страстно мечтает заняться своим огородом до наступления зимы. До свидания, Тарен, Помощник Сторожа Свиньи… и друг.
Гвидион помахал им рукой и двинулся на север. Тарен смотрел ему вслед, пока он не пропал из виду. Потом повернул Мелинласа туда, где светились улыбающиеся ему лица его верных спутников и друзей.
– Поспешай! – крикнула Эйлонви. – Хен Вен давно уже пора купать. К тому же мы с Гурги убегали в такой спешке, что у меня не было времени прибраться на кухне. Это хуже, чем отправиться в путешествие и забыть надеть башмаки!
Тарен галопом помчался к ним.
