Он и договорить не успел, как по лесу пронёсся стон, что-то оглушительно затрещало – и вырванный с корнями дуб, круша всё вокруг, с грохотом повалился прямо перед нами. Не стану утверждать, будто я не испугался: я был сильно напуган. Я замер и, видимо, задрожал, но конечно же не шарахнулся и не бросился бежать: не этому меня учили! Джон выскочил из двуколки и схватил меня под уздцы.
– Да, ещё немного и… – сказал хозяин. – Но что нам теперь делать?
– Дорога завалена, сэр, дерево нам не объехать, – рассудил Джон, – остаётся одно: вернуться к перекрёстку дорог и в объезд добираться до моста. Крюк получится миль в шесть, мы припозднимся, но хоть лошадь у нас свежа.
Итак, мы двинулись обратно к перекрёстку и в объезд, однако к мосту мы подъезжали уже в темноте. Можно было разглядеть, что вода заливает середину моста, но так случалось и прежде, когда река становилась полноводной, поэтому хозяин не остановился. Я шёл довольно резво, но, едва ступив на доски, я почуял опасность. Не решаясь сделать больше ни шагу, я застыл как вкопанный.
– Вперёд, Красавчик, – понукнул меня хозяин, легонько ударив кнутом.
Я не шелохнулся. Хозяин ударил посильней, я вздрогнул, но не двинулся с места.
– Тут что-то неладно, сэр, – вмешался Джон.
Выпрыгнув из двуколки, он взял меня под уздцы и, вглядываясь в темноту, попробовал повести меня.
– Ну давай же, Красавчик! Что случилось?
Ответить ему я, разумеется, не мог, но знал, что мост ненадёжен.
Тут из своего домика на другом берегу выбежал смотритель моста, размахивая факелом как безумный.
– Остановитесь! – кричал он. – Остановитесь!
– В чём дело? – крикнул ему хозяин.
– Мост провалился! Вода размыла середину моста! В реку свалитесь!
– Господь уберёг! – ахнул хозяин.
– Ах ты мой Красавчик! – проговорил Джон.
Взяв меня под уздцы, он осторожно повернул обратно и повёл меня вправо по берегу реки.
Ветер улёгся, – видимо, ураганный порыв, вывернувший с корнями дуб, был последним. Становилось всё темней и всё тише, я тихонько трусил вдоль берега, колёса почти бесшумно катились по просёлку.
Хозяин и Джон долго хранили молчание. Первым его нарушил хозяин, заговорив серьёзным тоном.
Я понимал далеко не всё в их разговоре, но догадался, что речь обо мне: если бы я послушался хозяйского приказа, мост, скорее всего, обрушился бы под нами, конь, двуколка, хозяин и кучер оказались бы в бурной реке, где в кромешной тьме и без надежды на помощь мы все наверняка бы утонули.
Хозяин говорил и о том, что человека Бог наделил разумом, при помощи которого тот должен познавать мир, но бессловесным тварям Он даровал знание, не зависящее от разума, однако куда более непосредственное и совершенное, – знание, которое позволяет животным часто спасать людям жизнь. У Джона было в запасе множество историй про собак и лошадей и про удивительные поступки, которые они совершали. Джон утверждал, что люди недооценивают животных и не умеют устанавливать подлинно дружеские отношения с ними. Лично я убеждён, что если кто умеет быть другом животным, то это как раз Джон.
Наконец показались ворота парка, садовник с фонарём бросился навстречу нам. Он рассказал, что с наступлением темноты хозяйка пришла в сильное волнение, боясь, что с нами что-то стряслось, и даже выслала Джеймса верхом на Судье к деревянному мосту на поиски.
В доме горел свет, и в нижнем холле, и наверху; при нашем приближении хозяйка сбежала по ступенькам со словами:
– Ты действительно невредим, дорогой? Я так тревожилась, мне бог знает что приходило в голову! С вами что-то случилось в дороге?
– Всё благополучно, дорогая, но, не окажись твой Чёрный Красавчик умнее нас с Джоном, мы бы свалились в реку с деревянного моста и нас могло бы унести течением!
Я не слышал, что дальше рассказывал хозяин, потому что он с хозяйкой ушёл в дом, а меня Джон повёл в конюшню. Что за прекрасный ужин приготовил он мне в тот вечер: я получил отличную кашу из отрубей, а в овёс были добавлены толчёные бобы! Мне постелили толстый слой соломы, чему я был безмерно рад, так как изрядно утомился.
Как-то раз хозяин послал нас с Джоном с каким-то поручением. На обратном пути, когда мы неспешно ехали по ровной и прямой дороге, нам на глаза попался мальчишка верхом на пони. Мальчишка пытался заставить пони прыгать через воротца в изгороди, пони упирался, наездник стегал его плёткой, но пони упрямо сворачивал перед изгородью, отказываясь прыгать.
Мальчишка отъезжал на некоторое расстояние, опять нахлёстывал пони, но пони опять упрямо сворачивал в сторону. Мальчишка соскочил на землю и принялся избивать пони, стегая плетью по голове и по бокам, потом опять забрался в седло и, нещадно колотя пони каблуками, погнал к воротцам. Пони по-прежнему отказывался прыгнуть.
Когда мы почти поравнялись, пони неожиданно наклонил шею и, взбрыкнув задними ногами, сбросил седока прямо на колючую живую изгородь, а сам ускакал, видимо, в сторону дома.
Джон довольно громко рассмеялся и сказал:
– Так ему и надо!
– Помогите выбраться! – взмолился мальчишка, барахтаясь в колючем кустарнике.