Мой хозяин подъехал к одному из домов и свистнул. Дверь распахнулась, выбежала молодая женщина, а следом – девочка и мальчик. Когда мой седок спешился, они все очень радостно поприветствовали друг друга.
– А теперь, Хэрри, сынок, открой ворота и принеси фонарь.
В следующее мгновение все они окружили меня на крохотном конном дворике.
– Папа, а он смирный?
– Да, Долли, как твой котёнок, подойди, погладь его.
Маленькая ручка бесстрашно заскользила по моей шерсти. Как это было приятно!
– Пока ты будешь его чистить, я приготовлю ему кашу из отрубей, – сказала мать.
– Да, Полли, давай, это именно то, что ему нужно. А потом, уверен, у тебя найдётся какая-нибудь «кашка» и для меня.
– Сосиски в тесте и яблочный пирог! – выкрикнул мальчик, и все засмеялись.
Меня отвели в удобное, пахнущее чистотой стойло, щедро выстланное сухой соломой, и после плотного ужина я улёгся, размышляя о том, какое счастье ждёт меня впереди.
Имя моего нового хозяина было Джеремия Баркер, но поскольку все звали его просто Джерри, я тоже буду его так называть. Полли, его жена, могла бы составить счастье любого мужчины: пухленькая, опрятная, цветущая маленькая женщина с гладкими чёрными волосами, карими глазами и улыбчивым аккуратным ротиком. Мальчику было лет двенадцать – высокий, открытый, доброжелательный паренёк; а маленькая Дороти (они её звали Долли) была копией своей матери, только восьми лет от роду. Было очень приятно видеть, как все они любят друг друга. Ни до ни после того я не встречал такой счастливой и весёлой семьи. У Джерри была собственная пролётка и две лошади; и правил, и ухаживал за ними он сам. Вторая его лошадь звалась Капитаном – это был высокий, белый, довольно широкий в кости конь. Когда мы познакомились, Капитан был уже в возрасте, но в молодости, видно, смотрелся великолепно, впрочем, он сохранил горделивую посадку головы и манеру выгибать шею; он был до кончиков ушей породистым, хорошо воспитанным, благородным старым конём. Я слышал, что в юности он участвовал в Крымской кампании – принадлежал кавалерийскому офицеру и обычно шёл впереди эскадрона. Потом я расскажу об этом подробнее.
На следующий день, когда меня вымыли и вычистили, Полли и Долли явились на конный двор поближе познакомиться и подружиться со мной. Хэрри, с раннего утра помогавший отцу, выразил своё мнение обо мне коротко: «Классный парень!» Полли принесла мне кусочек яблока, а Долли – краюшку хлеба, и они восхищались мною так, словно я был прежним Чёрным Красавчиком. Какое наслаждение снова чувствовать себя обласканным и слышать нежный голос, обращённый к тебе, – я изо всех сил старался тоже показать им своё дружелюбие. Полли нашла, что я очень красив и отлично смотрелся бы в упряжке, если бы не мои ободранные колени.
– Конечно, мы никогда не узнаем, кто в этом виноват, – сказал Джерри, – но, пока я этого не знаю, я буду считать, что не он, потому что не ездил ещё на лошади с более твёрдым и осторожным шагом. Мы назовём его Джек в честь нашего старого коня. Не возражаешь, Полли?
– Давай, – ответила она, – я тоже не хочу, чтобы доброе имя исчезло.
Капитан всё утро ходил в упряжке. Хэрри, вернувшись из школы, пришёл накормить и напоить меня, и после обеда настала моя очередь. Джерри так старался, чтобы хомут и уздечка не причиняли мне неудобств, что я вспомнил Джона Мэнли. Когда шлея была ослаблена на одну или две дырочки, я почувствовал себя и вовсе прекрасно. Не было ни подбрюшника, ни подгубника – ничего, кроме обычной круговой уздечки. Какое блаженство!
Проехав через боковую улочку, мы очутились на извозчичьей стоянке, где Джерри прошлым вечером приветствовал Хозяина. По одну сторону этой широкой улицы стояли высокие дома с великолепными витринами, по другую – старинная церковь с палисадом, обнесённым чугунной оградой. Вдоль неё-то и вытянулась цепочка пролёток в ожидании пассажиров. Неподалёку на земле лежали кучки соломы, стояла вода. Некоторые возницы, собравшись вместе, беседовали, другие сидели на козлах своих экипажей и читали газеты, третьи кормили сеном и поили лошадей. Мы присоединились к очереди, встав в хвост. Двое или трое извозчиков подошли и, осмотрев меня, стали отпускать замечания.
– Очень подходит для похорон, – сказал один.
– Слишком уж он хорош на вид, – глубокомысленно качая головой, заметил другой. – В один прекрасный день ты обнаружишь в нём какой-нибудь скрытый порок, не будь я Джонс.
– Ну что ж, – спокойно ответил Джерри, – выискивать его специально я не собираюсь, пока сам не обнаружится. Поберегу нервы.
Затем пришёл широкоплечий мужчина, одетый в серый плащ с широкой серой пелериной и большими белыми пуговицами, серую шляпу и синий шерстяной шарф, свободно обёрнутый вокруг шеи; волосы у него тоже были серыми от седины, но при этом он производил впечатление весельчака, и все расступились, давая ему дорогу. Он осмотрел меня с ног до головы, словно приценивался, а затем выпрямился и с широкой улыбкой объявил: