– Конечно, пожалуйста! – ответил молодой человек. – Здесь всё в вашем распоряжении, мы так благодарны вам за доброе отношение к моей сестре. В час у нас будет что-то вроде обеда, и мы надеемся, что вы разделите его с нами, хотя из-за матушкиной болезни у нас теперь всё не так.
Джерри сердечно поблагодарил за приглашение, но сказал, что прихватил еду с собой и больше всего на свете хотел бы побыть на воздухе.
Когда меня распрягли, я не знал, что делать раньше: щипать траву, кататься по ней, просто лечь и отдохнуть или наслаждаться свободой, галопом скакать по лугу. Всё это я проделал по очереди – ведь я не пасся на лугу с тех пор, как мы расстались с бедняжкой Джинджер. Джерри казался не менее счастливым, чем я. Он уселся на склоне под тенистым деревом, слушал пение птиц, потом запел сам; почитал свою любимую книжицу в коричневом переплёте, затем побродил по лугу, спустился к маленькому ручейку, нарвал цветов и веток боярышника и связал их длинными нитями плюща. После этого он накормил меня овсом, который прихватил из дома. Но время бежало слишком быстро.
Когда мы вернулись домой, первое, что сказал Джерри жене, въехав во двор, было:
– Ты знаешь, Полли, это воскресенье вовсе не оказалось потерянным, потому что там на каждом кусту птицы пели псалмы, и я им подпевал; а Джек и вовсе был похож на молодого жеребёнка.
Когда Джерри вручил Долли цветы, та запрыгала от радости.
Зима в том году пришла рано и принесла холод и сырость. Почти каждый день в течение долгих недель шёл снег, или снег с дождём, или просто дождь. К тому же дул пронизывающий ураганный ветер и стоял лютый мороз. Все лошади остро реагировали на такую погоду. От сухого холода нас предохраняет пара толстых попон, но, когда беспрерывно идёт дождь, они промокают до нитки, и ничего хорошего это не сулит. Работая по полдня, мы возвращались в сухое стойло и могли отдохнуть и согреться, а вот извозчики вынуждены были сидеть на козлах весь день напролёт, а иногда, если ждали пассажиров с вечеринки, и до часу-двух ночи.
Самое страшное для лошадей – когда дороги замерзают и делаются скользкими. Пройти милю по такой дороге без специальных подков, к тому же таща за собой экипаж, труднее, чем четыре по хорошей дороге. Чтобы не потерять равновесия, лошадь напрягает все нервы и мускулы, но сильнее всего изматывает постоянный страх падения. Если дороги становятся очень уж опасными, нас подковывают на шипы, что поначалу страшно нервирует.
Спасаясь от дурной погоды, многие извозчики проводили время в ближайшем кабачке и нанимали кого-нибудь поджидать пассажиров на улице; но при этом они нередко упускали возможность заработать, да к тому же оставляли немало денег в кабачке. Джерри никогда не ходил в «Восход»; неподалёку была чайная, вот туда он иногда заглядывал или покупал кофе с пирожком у разносчика, доставлявшего свой товар прямо на стоянку. Джерри считал, что, употребляя спиртное, человек сначала согревается, но потом мёрзнет ещё сильней. Ничто не греет извозчика лучше, утверждал он, чем сухая одежда, добрая пища, хорошее настроение и мысль о том, что дома ждёт уютная жёнушка.
Когда он знал, что не сможет приехать домой пообедать, Полли давала ему еду с собой, а иногда малышка Долли выглядывала из-за угла, чтобы узнать, на месте ли папа. Если он был на стоянке, она со всех ног бросалась домой и вскоре возвращалась, неся что-нибудь в корзинке или кастрюльке – горячий суп или пудинг, только что приготовленный Полли. Удивительно, как такая крошка не боялась ходить по улице, где то и дело сновали верховые лошади и экипажи; но она была храброй девчушкой и гордилась тем, что «приносит папе горячую еду», как она говорила. На стоянке она слыла всеобщей любимицей, и не было человека, который не перевёл бы её через улицу, если этого не мог сделать сам Джерри.
Однажды холодным ветреным днём Долли принесла отцу миску чего-то горячего и, стоя рядом, ждала, когда он поест. Но только он принялся за еду, как к нам быстрым шагом, держа над головой зонтик, подошёл некий господин. Джерри ответил на его приветствие, коснувшись шляпы рукой, отдал миску Долли и начал было снимать с меня попону, но спешивший господин протестующе замахал рукой и воскликнул:
– Нет-нет, сначала доешьте суп, мой друг. У меня не слишком много времени, но подождать, пока вы закончите обед и переведёте дочурку на ту сторону, я могу.
С этим словами он уселся в экипаж.
– Вот, Долли, этот джентльмен – настоящий джентльмен, – сказал Джерри. – Он не пожалел времени, чтобы оказать внимание простому извозчику и его дочке.
Только когда Джерри доел суп и перевёл Долли через дорогу, пассажир распорядился отвезти себя в Клэпхем. Впоследствии этот джентльмен ещё не раз нанимал наш экипаж. Должно быть, он очень любил собак и лошадей, потому что каждый раз, когда мы останавливались у дверей его дома, две или три собаки радостно выскакивали ему навстречу. Иногда он обходил экипаж, подходил ко мне, трепал по шее и тихим, приятным голосом говорил: