Пожав мне руку, ребята сели в УАЗик и укатили, видимо по своим уже увольнительным делам. То есть они не должны следить за тем, что я сел в поезд, и поезд отправился и я уехал? — подумал я. Это означало только одно — следит кто-то другой. Я занял свое гиперузкое купе с гиперузким туалетом и душем. Приближался вечер, и я собирался спать. Постелив постель на кушетку, посмотрел гипермаленький телевизор:
Раньше при таких заявлениях перечислялись все страны, с которыми мы успешно воевали, сейчас же их стало так много — язык у диктора отвалится перечислять.
До самой ночи читал классику, после чего, приняв обязательную, самую мощную в мире российскую антисекс-таблетку, которая по совместительству еще является и снотворным, благополучно отошел ко сну
Каждый гражданин мужского пола с тринадцати лет и женского с двенадцати лет обязан ежедневно перед сном принимать эти таблетки. Ежемесячно, как отчет, человек обязан высылать по определенному адресу пустые упаковки от этих таблеток. Несоблюдение правила приема таблеток карается очень строго, вплоть до пяти лет тюрьмы, с насильственным обязательным применением еще более сильнодействующих антисекспрепаратов. Ни под амнистию, ни под условно-досрочно, люди, привлеченные по этой статье, попасть не могут. Перестать применять таблетки человек может сразу же после вступления в брак. Но обязательно в момент отсутствия супруга (супруги) вы снова обязаны принимать эти таблетки. Некогда я попробовал полтора месяца не принимать эти таблетки, чуть не влип в историю. Весь мир меняется, преображается, появляются какие-то новые, яркие чувства... но потом ты понимаешь, что это тебя мучает и отягощает. Ты не можешь удовлетворить своих желаний.
05. Проснувшись ночью часа в три, решил постоять в тамбуре — они всегда открытые, там обычно курят. Поезд ехал быстро, мимо проносилась летняя Германия, прожектора бронепоезда выхватывали из окружающей нас тьмы ее почему-то почерневшие деревья.
На платформе — метра три в ширину — располагалась зенитная установка, но ее никто не обслуживал, и она была не заряжена. Здесь стояли еще три человека и курили. Двое из них о чем-то оживленно беседовали.
Очень красиво, откуда-то издали из тьмы, там, где, казалось, черный край земли соприкасался с розовым, но темным небом, в сторону поезда полетели ярко-желто-красные искры. Романтично...
— Обстрел! — завопил один из стоящих на платформе и упал на пол, закрыв голову руками. То же самое сделали и все остальные. Но мне это все нравилось. Это же красиво! Наверное, тогда я еще не до конца проснулся... И тут сзади на меня кто-то навалился и, уронив, прижал к полу, накрыв собой. Оказывается, кроме всех людей, которые здесь были, был и еще один...
— Ты что, дура!? Это же «Вулкан»! Попадет один снаряд, и от тебя останутся лишь ноги да руки!
По-моему, ни один снаряд , выпущенный из «Вулкана», в наш поезд так и не попал.
Зато я понял, кто следит за тем, чтобы я не сошел по пути с бронепоезда.
— Пытался все разговорить этого товарища, но всякий раз он делал вид, что ничего не понимает. Лишь посоветовал мне, что коль уж я в гражданской одежде, то и ботинки мне нужно сменить на гражданские, а то тут не хуже нашего знают, кто может себе такое позволить, и — не как в России — почтут за честь такого завалить при первом же удобном случае.
— Кто? Мы же уже полгода как здесь все оккупировали?
— Кто-кто? Постоянно вылавливаем ребят... в основном со снайперскими винтовками. С недавних пор таких отправляем в Москву. В расстрельную учебку.
Здесь это называют так.
