— По крайней мере, пожары потушит,— заметил Састу-Ча.— Но глисмаков гроза не отпугнет. Мы уже приняли послов, направленных к нам с предложением выкупа. Мы готовы заплатить. Так что, принцесса Анигель, вы опоздали.
Принцесса ничего не ответила, бессильно опустилась на увязанный тюк с товарами — помещение, куда их привели, служило складом. Анигель по-прежнему была в широкополой шляпе Имму и в свободном кожаном плаще, который она накинула после того, как сошла на берег. С той поры решительность и уверенность оставили ее, и она повсюду следовала за Антаром.
Принц сам представился старейшинам:
— Вы должны помнить меня. Я — Антар, принц Лaборнока. Несколько дней назад я проплывал мимо вашего селения. Теперь я в услужении у этой госпожи, которая дважды спасла мне жизнь. Кроме меня, обет верности ей принесли и мои оставшиеся в живых люди. Все мы, невзирая на опасности, спешили вам на помощь. Прежде чем вы сдадитесь на милость победителя, я хотел бы объяснить вам, о какого рода помощи идет речь.
— Говори,— кивнул Састу-Ча. Голос его звучал совсем по-человечески, сильно и ясно.— Только заранее хочу сообщить, что на этот раз глисмакам удалось объединить большинство своих племен, и теперь их численность достигает нескольких тысяч бойцов. Примерно треть наших воинов захвачены в плен, некоторые уже, по-видимому, съедены. У нас больше нет сил сражаться.
— Это и не потребуется,— ответил принц. Он взял Анигель за руку и мягко поднял. Затем развязал у нее на груди завязки плаща, снял шляпу.
Вайвило ошеломленно уставились на корону, один из старейшин разрыдался.
— Боги! Да это же Трехглавое Чудовище! — всхлипывая, вымолвил он.— Хвала Триллиуму, она смогла добыть его. Как же дерево отдало этот дар?
— Этот талисман,— объявил принц,— сразил могущественного вождя глисмаков, внушил ужас его воинам. Молния ударила с небес и поразила злодея.
Састу-Ча обратился к Анигели:
— Так и было?
— Да,— ответила она.
В ее глазах зажегся огонь, девушка почувствовала прилив сил. Черный цветок на короне засветился...
— Ты сможешь поразить этих зверей? Обрати их в головешки! — попросил самый старый, только что рыдавший вайвило.
— Проведите меня к месту схватки,— решительно сказала Анигель,— и вы сами увидите, на что способно Трехглавое Чудовище.
Все вместе они проследовали к дальней причальной стенке, за которой начинался узкий глубокий канал, отделявший селение от берега. Здесь, на небольшом водном пространстве, сосредоточилась флотилия каноэ глисмаков, ожидавших сигнала для продолжения штурма. К тому моменту, как Анигель вышла на набережную, сюда уже были снесены мешки со съестными припасами, ящики с товарами. Здесь же расхаживал вождь глисмаков Хак-Са-Ому с помощниками и проверял грузы.
Около сотни глисмаков собрались на волнорезе, прикрывавшем причалы. Это были тяжеловооруженные воины, с их клыков капала кровь. Некоторые из дикарей, пригнувшись, бродили между домами, выискивая неосвежеванные трупы, другие сидели в каноэ. Большая часть орды скопилась за каналом в прибрежных зарослях. Они еще не вступали в дело и, смешав ряды, ожидали окончания переговоров и дележа добычи.
Глашатай Састу-Ча обратился к вождю глисмаков на местном наречии. Они начали отчаянно спорить — Анигель, не дожидаясь конца спора, вышла вперед. Она вновь была в шляпе и сняла ее только тогда, когда вплотную подошла к глисмаку. Янтарный медальон на короне засветился ярко, наплывами, словно в эту дождливую ночь на реке зажгли еще один бакен. Все людоеды, собравшиеся на моле, тихо, испуганно завыли...
— Замолчите! — крикнула Анигель, и все покорно стихли.
Затем она обратилась к нападавшим на общем языке, и принц Антар готов был поклясться, что дикари прекрасно понимали ее. Она сказала:
— Вы знаете, кто я. Ваши собратья, должно быть, поведали вам, что случилось на реке Ковуко. Талисман, предназначенный мне судьбою, у меня в руках. Теперь все вы, жители Тассалейских чащ, знаете, что я являюсь одним из лепестков Всемогущего Триллиума, дарующего жизнь. Но тем, кто замыслил недоброе, трудно рассчитывать на пощаду. Я пришла сюда, чтобы установить мир в лесу. Я не спрашиваю вашего согласия, я утверждаю — так будет!
Последние ее слова потонули в оглушающем реве, воплях, завываниях, свисте и даже шипении, которыми наградила ее армия глисмаков. На берегу вообще творилось что-то несусветное. Анигель невозмутимо выждала, подняла руку — низкие облака озарились вспышкой молнии, затем громовой раскат прокатился над рекой и прибрежными зарослями.
Теперь наступила полная тишина — гулкая, напряженная, даже дождь прекратился.
