— Простите,— покраснела Харамис,— я не знала. До нас, в Цитадель, дошло очень мало сведений о том, как лаборнокцы преодолели Охоганские горы, как они овладели Дайлексом, как миновали все опасные места, где были расположены наши засады и укрепленные пункты. Все произошло внезапно, никто не успел опомниться...
Наступили сумерки, и на фоне темнеющего горного склона вдали ярко засветились стрельчатые высокие окна в величественном здании. Оттуда доносилась музыка...
Магира распахнула дверь и пропустила принцессу вперед. Харамис сразу попала в шумную нарядную толпу.
Виспи здесь было несколько сотен, кое-кто сидел за просторными круглыми столами, многие танцевали в центре зала.
В дальнем от входа конце находилось возвышение, на котором вокруг стола сидели старейшины в роскошных одеждах. За их спинами на стене висело знамя, и на нём — бриллиантовый Триллиум. Женщины-виспи были наряжены так же, как и Магира,— в цветастые платья, правда, приглушенных тонов. Мужчины — по большей части в голубоватых коротких туниках и того же цвета штанах, заправленных в высокие, до колен, белые сапоги. Их пояса тоже были усыпаны самоцветами.
Как только гостья вошла в зал, все радостно закричали. Магира провела Харамис к возвышению. В первые мгновения принцесса едва не потеряла сознание от обилия cветa, шумных возгласов и приветственных криков, мысленных призывов и вопросов. Магира поддержала ее под локоть.
Сознание Харамис больше не могло сопротивляться...
И вдруг наступила тишина.
Облегченно вздохнув, принцесса сделала книксен.
— Благодарю,— сказала она.— Я высоко ценю ваше гостеприимство, но боюсь, что ваша манера общения слишком непривычна для меня.
Мужчина почтенного вида — зрачки его глаз были затянуты пеленой — поднялся со своего места. Принцесса догадалась, что он слеп, но видит ее.
