Робот провел инструктаж, мы потренировались, а затем я впервые в жизни поучаствовал в пилотировании звездолета.
Наконец мы покинули этот проклятый астероид. Меньше суток прошло, а кажется, будто целая жизнь…
Путь до Лодвара занял полторы недели.
Много проблем стояло передо мной, но самой главной были деньги. На что купить кристаллов для двигателя и нанять новых членов команды? В нашем трюме находилось сокровище, которого хватило бы на долгую обеспеченную жизнь.
Но как это продать? Артефакты неккарцев стоят дорого, но покупателей немного. Это либо частные коллекционеры-богачи, либо представители мира науки.
На коллекционеров сложно выйти без соответствующих знакомств. А вот для мира науки я свой. Однако ни университет, ни музей не станут покупать артефакты без документов об их легальном обнаружении и владении.
Единственный путь – отыскать ученого, достаточно одержимого неккаристикой, чтобы купить артефакт без документов. А поскольку доступ к работе с артефактами строго ограничен, найти такого ученого будет нетрудно: многие придут в восторг от возможности заполучить хотя бы один в свое распоряжение. Правда, есть ли у них достаточно денег – это большой вопрос. Посмотрим.
Неожиданно оказалась полезной моя прошлая работа. В базе публикаций по неккаристике, оставшейся у меня на планшете, я разыскал одиннадцать ученых с Лодвара, которые должны быть еще живы-здоровы. Если повезет, один из них пополнит собой экипаж, а еще один купит артефакт за ту сумму, которую я запрошу. Если же не повезет, то принципиальный коллега сдаст меня полиции как черного ксеноархеолога и на этом все закончится.
Я осмотрел свои находки на неккарском звездолете, чтобы определить, какую не жалко продать. Жалко было все! Скрепя сердце, остановился на артефакте, известном как «тип 01-2427». В классическом «Введении в неккаристику» Дица вы найдете лишь его краткое описание, поскольку были обнаружены всего три экземпляра «типа 01-2427».
В общем, это мечта неккариста. Редкий и малоизученный артефакт, на исследовании которого можно сделать себе имя. Я решил, что за оставшиеся дни пути изучу и опишу его, – так было легче расстаться с ним. «Тип 01-2427» напоминал металлическую расческу, только зубцы у нее были неровные. Учитывая отсутствие волосяного покрова у неккарцев, расческой это быть точно не могло. Абрахамян предполагал, что это музыкальные инструменты, но для меня казалась очевидной несостоятельность его гипотезы. Будь так, вряд ли они оказались бы столь редкими.
Вдохновившись, я набросал черновик статьи с моими соображениями, где предположил, что это награды. Может быть, когда-нибудь доведу до ума и опубликую, ну а пока на основании черновика я записал новый выпуск для своего видеоблога «Все о неккарцах». Разумеется, сам артефакт в кадре не показывал. Хотя это сильно увеличило бы просмотры, и число подписчиков наконец перевалило бы за вторую сотню.
Конечно, я не забывал и о другой, совершенно уникальной добыче – артефактах Хозяев. Прежде всего о «гантели». Я знал, что это и как этим пользоваться – чего не мог сказать про неккарские артефакты. Оставалось лишь проверить на практике, что я и сделал, предварительно уединившись.
Какое странное чувство, когда древнее орудие чужой цивилизации оживает в твоих руках, подчиняясь ментальным приказам. И творит то, что наша наука считает невозможным! Я ощущал смесь благоговейного страха, изумления и восторга каждый раз, используя артефакты, но старался без лишней надобности их в руки не брать.
Вопреки опасениям андроида, трупы некккарцев, лежащие вне контейнеров, разлагаться так и не начали. Технология Хозяев сохраняла их в том же моменте, когда они рухнули на пол бункера. Эти тела я тоже изучал, ограничиваясь, впрочем, внешним осмотром.
Работа археолога – это лишь в малой степени раскопки, а в большей степени их каталогизация и подробное описание. Бумажная работа. И ей я занимался изрядно.
В общем, скучать на обратном пути мне было некогда. Но я чувствовал себя одиноко. Не хватало даже сарказма Герби – теперь он лишь коротко отвечал на прямые вопросы и большую часть времени молчал. Пару раз я собирался отменить те ограничения, которые сгоряча наложил, но гордость не позволила.
И случилось кое-что необычное – я стал подолгу спать, не менее десяти часов, хотя раньше мне хватало шести-семи. Поразмыслив, я списал это на последствия стресса.
Еще одной моей заботой стала таможня. Уже подлетая к Лодвару, я с ужасом вспомнил, что приземляющиеся суда подлежат досмотру. И живо представил, как люди в форме открывают контейнер с Келли, а затем меня уводят в наручниках и предъявляют обвинение в убийстве.
– Герби, а как вы с Келли проходили таможню, когда возвращались с добычей?
– На Морогоро-7 у мистера Чавалы есть свои люди в космопорте. Они помогали.
– А как вы вели себя при посещении других колоний?
– Прятали груз.
– И где же?
– На корабле есть несколько тайников.
– Давай посмотрим ближайший.
– Вы уже смотрите на него, – ответил робот и, когда я непонимающе нахмурился, добавил: – Это я.
